«Сгорел товар, а долг остался». Кого разорят удары по Wildberries

После ударов дронов по складам Wildberries тысячи мелких селлеров остались с сожженным товаром, выбитыми оборотными деньгами и непогашенными кредитами, причем должны они зачастую самому маркетплейсу. Предприниматель Дмитрий Шишмаков рассказывает RTVI, почему компенсации не покроют потерь, кого ждет волна закрытий и почему настоящие масштабы удара по малому бизнесу вскроются только осенью.

Мы все сидим на маркетплейсах

Активный рост маркетплейсов пришелся на пандемию, когда наши поведенческие привычки резко изменились. С тех пор население прочно подсело на такой тип потребительского поведения, и зависимость подтверждается огромным количеством цифр — ростом доставок, курьеров, онлайн-покупок. В 2025—2026 годах темпы замедлились, но не потому, что интерес угас, а потому, что практически все люди уже массово перешли на такой формат. Расти дальше просто почти некуда.

Продавцам эта модель тоже удобна. Разместившись один раз на Wildberries, Ozon или Яндекс.Маркете, ты открываешь доступ к своим товарам сразу на всю страну и ближайшее зарубежье. Кто бы что ни говорил про комиссии маркетплейсов, это все равно выгоднее, чем пытаться самостоятельно организовать логистику в масштабах страны — такая попытка несет издержки и по себестоимости, и по всей цепочке обслуживания.

При этом чисто логистических игроков у нас намного больше, чем Wildberries, Ozon и Яндекс.Маркет, — есть «Деловые линии», СДЭК и множество компаний поменьше. Перевозить товары есть кому. Но маркетплейс сам по себе — уже устоявшийся поведенческий фактор. Люди начнут вспоминать альтернативные каналы, только если их к этому вынудят обстоятельства. Пока таких обстоятельств нет — удобство побеждает.

Сколько мощностей выбито на самом деле

Общий объем онлайн-торговли, в том числе через маркетплейсы, составил 11 трлн рублей. Сумма большая, но бояться, что завтра Wildberries перестанет существовать, нет никаких оснований. Все последние события затронули, дай бог, 8—10% мощностей компании. Но эта цифра не учитывает динамику, ведь у Wildberries было порядка 4,9 млн кв. м мощностей, а к концу года компания хотела выйти на 7 млн — только новых площадей планировалось ввести больше полутора миллионов. Пострадало же порядка 200—300 тыс. Это несопоставимо с тем, сколько компания вводит или собирается вводить.

Есть и еще один момент, который все упускают, — загруженность.

Склады никогда не бывают заполнены на 100%, иначе им сложно работать с пиками и спадами. Плюс сейчас лето, а лето для онлайн-торговли — это сезонный спад. Вот если бы удары пришлись на середину августа, когда начинается подготовка к школе и склады снова забиты, ситуация была бы гораздо серьезнее. То, что это произошло в июле, — скорее смягчающий фактор.

Поэтому в масштабе общих доходов отрасли произошедшее мало на что повлияет. Спрос не упал, люди не начали массово задумываться, где покупать по-другому. Влияет это прежде всего на малый бизнес, на конкретных розничных селлеров. Я бы вообще оценивал эту историю не столько с точки зрения экономического ущерба, сколько с эмоциональной — как удар по людям.

Может ли Wildberries заплатить всем

Wildberries в начале июля внес изменения в соглашение с продавцами — если по складу прилетит дрон или ракета, компания ни при чем. Компания все равно предложила предпринимателям поддержку, но выглядит это как полумеры. Так может ли Wildberries в полном объеме возместить людям убытки?

Если смотреть всухую на публичные цифры — как будто бы может. Прибыль Wildberries за прошлый год (именно прибыль, а не доход) составила свыше 150 млрд рублей. Заявленные на сегодня оценки ущерба с этой суммой сопоставимы, а, скорее всего, реальный ущерб даже ниже заявленного — считать нужно очень внимательно. Стоимость склада, по публичным данным самой компании, — порядка 10—12 млрд рублей. Краснодарский, например, стоил около 12 млрд в деньгах на момент постройки. Значит, с поправкой на инфляцию, сейчас это примерно 16 млрд за один склад. То есть чисто из заработанного восстановление компания потянуть может.

Другое дело, что здесь как в меме — «можно, а зачем?» С точки зрения бизнеса Wildberries пытается сохранить запас прочности, потому что никто не знает, когда эта ситуация закончится. Заявленные выплаты наверняка несопоставимы с реальной стоимостью остатков на складах — в цифрах компания это не приводит, но по отзывам в публичном пространстве компенсации сильно ниже стоимости сгоревшего. И даже если предположить, что часть этих отзывов пишется ради хайпа, страховая стоимость редко покрывает стоимость товара в полной мере. Ущерб в любом случае нанесен — и физически, и тем, что у малого бизнеса в моменте выбиты оборотные деньги.

Люди не могут закупить новый товар и теряют прибыль, пока выплата не получена.

А вот к разговорам о том, что Wildberries может обанкротиться или подвергнуться критическим рискам, я отношусь скептически. У компании отработанная бизнес-модель, привлечение инвестиционных денег для нее не проблема. В конце концов, у Wildberries есть собственный банк — пусть не такой крупный, как Сбер или Тинькофф, но входящий в топ-50, с большим объемом «живых» денег, ведь эквайринг и расчеты так или иначе идут через него.

Что будет с мелкими селлерами

Многие селлеры закупают товар в кредит, в том числе через сам Wildberries. И вот у человека сгорел товар, а долг остался — причем кредитор и площадка — это одно лицо. Wildberries заявил про отсрочки, льготы и снижение штрафов, поэтому мгновенной волны ликвидаций ИП, наверное, не будет. Но к закрытиям и банкротствам это приведет. Возможно, не юридически, не на бумаге — мы знаем, что ликвидировать юрлицо не так просто, как хочется, — но де-факто, скорее всего.

Есть интересные данные, о которых Wildberries обычно не распространяется, но которые видны по косвенным признакам. В декабре 2025 года компания говорила, что 85% ее селлеров — малый бизнес (правда, малый бизнес в наших категориях — понятие широкое: туда попадают компании с выручкой до 120 млн рублей). А вот в январе Wildberries наконец сообщил, что лишь около 53% селлеров превысили оборот в 1 млн рублей в месяц (то есть 12 млн в год) — и это лишь в регионе-лидере, Ивановской области. Суммы очень небольшие. Это я к тому, что мелкие продавцы — огромная составляющая Wildberries, и для них любая потеря товара несет катастрофические риски. Именно такие селлеры, в отличие от крупных, используют склады маркетплейса для долгосрочного хранения — им так дешевле.

Пугает ли ситуация тех, кто только собирался войти в мелкую розничную торговлю? Пугает. Но на потребительский сектор это может повлиять при двух составляющих. Первая — если история растянется на длительный период и придет понимание, что это не разовое событие, а стабильная угроза. Вторая — если подобные происшествия начнут встречаться массово сразу по всем площадкам, ведь селлеры в массе своей не ограничиваются одним маркетплейсом. Те же продавцы, что торгуют на Wildberries, работают и на других платформах.

Если оба условия сложатся, скорее всего, мы увидим очередную историю с децентрализацией, которая у нас повторяется постоянно. Селлеры начнут хранить товар не на складах Wildberries, а на собственных или небольших арендованных — такая модель у маркетплейсов и так есть, просто ею пользуется средний и крупный бизнес. Это, с одной стороны, сломает столь быструю доставку, по которой Россия опережает средние темпы по всему миру, а с другой — отразится на стоимости продукции. Как и все подобные события, это капля по капле вкладывает добавленную стоимость в цену на полке.

Укус не комара, но овода

Летний спад для компании не новость — это ежегодная, стандартно управляемая и точно учтенная в модели ситуация. Как я уже писал выше, как будто бы восстановление компания потянуть может из собственных заработков. Но понятно, что никто не закладывает в модель постройку новых складов вместо сгоревших, что склады не строятся ни за месяц, ни за две недели — это годы, и что деньги, которые должны были поступать, в моменте не поступают.

Это ощутимый удар, и очень приятный для тех, кто желает компании зла, прежде всего эмоционально — новые селлеры не пойдут на площадку так активно, как раньше.

Оценивать это в миллиардах рублей пока рано, прошло слишком мало времени, и мы не знаем, когда закончатся налеты. На данный момент это мощный укус — хорошо, не комара, но какого-нибудь овода, например.

Для макроэкономики формула происходящего проста. Онлайн-торговля — это порядка 11 трлн, максимальные оценки ущерба на складах — 100—200 млрд, причем разброс в оценках почему-то очень большой. Статьи несопоставимые, и предпосылок к тому, что это сильно ударит по доходам страны и бюджету, пока не видно. Но если говорить про малый бизнес как про людей, это огромный негативный пласт, который мы сможем по-настоящему оценить только в сентябре-октябре, когда выйдет хоть какая-то статистика по закрытиям организаций и доходам.

Дальше все работает согласно закону притяжения — яблоко падает вниз. Если у вас сгорел товар, изъяты оборотные деньги, а компенсации в моменте нельзя получить (и даже при желании Wildberries заплатить всем эти деньги, они не будут выплачены одномоментно), то это, конечно, приводит к массовым закрытиям.

Поэтому я повторю: это не способ навредить экономике в целом. Малый бизнес с миллионом рублей месячного оборота — это один, два, три человека, обычные люди, а не крупные компании и не бизнесы. Это способ в очередной раз покошмарить обычных граждан. Сегодня они нашли Wildberries, завтра, наверное, могут найти что-то еще.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции