«Удар будет против Китая». Почему товаров с AliExpress скоро может не стать

Следующей мишенью на Ближнем Востоке может стать Китай, а самым уязвимым звеном — пакистанский порт, о котором почти не говорят. Востоковед Юлия Рокнифард объясняет, почему иранцы предпочитают войну перемирию, кому на самом деле выгоден конфликт и какие военные преступления в иранских деревнях остались почти незамеченными мировыми СМИ.

Ормузский пролив и логика большой картинки

Все, что происходит сейчас, может оказаться прелюдией к перекрытию не только Баб-эль-Мандебского, но и Малаккского пролива, и тогда удар будет направлен уже против Китая, поскольку именно по нему идет основной поток ближневосточной нефти в эту страну.

Кстати, Ормузский пролив до сих пор нельзя считать разблокированным. Какие-то суда через него проходят, но очень ограниченно, и, в теории, чтобы экипажи гражданских судов чувствовали себя в безопасности, им нужно разрешение с обеих сторон — и США, и Ирана. Баб-эль-Мандебский пролив действительно может стать очередным этапом в эскалации военной активности, учитывая традиционное включение йеменских хуситов (движения «Ансар Аллах»), к иранской оси сопротивления.

При этом нельзя считать хуситов абсолютным прокси Ирана, которые исключительно выполняют политические указы, поступающие из Тегерана. В отличие от «Хезболлы», это игрок гораздо более независимый, действующий из собственных интересов — политических, геополитических, идеологических. Координация между ними и Тегераном есть, но она не такая простая, как может показаться на первый взгляд.

Впрочем, блокада Ормузского пролива пока и так в достаточной мере наносила урон и мировой экономике, и экономике США, которая продолжает являться ее частью. Страны региона использовали другие пути, в том числе второй пролив, но ни наземные маршруты, ни пока свободный проход через Баб-эль-Мандеб не смогли полностью покрыть дефицит экспорта нефти и газа. Ситуация разворачивается вокруг Ормузского пролива, он остается основным рычагом давления, контролирует его Иран, и этого, в принципе, достаточно.

Обходные пути Ирана

В то же время надо понимать, что и главный маршрут иранского экспорта перекрыт, из-за чего возникает вопрос, как же Иран теперь торгует? Обходные пути у него есть — это коридор Север — Юг через Каспийское море, в котором участвует Россия, и торговля через Афганистан и Пакистан. Пакистанское направление мне кажется самым важным, и вот почему.

У Пакистана есть глубоководный порт Гвадар. Его принципиальное достоинство в том, что он стоит на океанском побережье уже за Ормузским проливом — то есть нефть, которую довезли до него по суше, можно грузить на танкеры, не заходя в перекрытое горлышко. По сути, это способ обойти блокаду. К тому же в Гвадар вложился Китай: это часть его проекта «Пояс и путь», порт для Пекина важен, а строительство там еще не закончено. Так что Китай вполне может профинансировать расширение порта, чтобы тот пропускал больше грузов. У самого Ирана по соседству есть похожий порт, Чабахар, фактически конкурент Гвадара, и его Иран тоже задействовал.

Если предположить, что у США и Израиля существует большой план по тому, чтобы перекрыть энергетические поставки Ирана, в том числе в Китай, то следующим логичным шагом было бы не оставлять ему и обходную дорогу.

Порт находится в Белуджистане, бедном и неспокойном регионе, который тянется по обе стороны ирано-пакистанской границы, а в пакистанской части государство контролирует территорию слабо. Иными словами, там легко спровоцировать нестабильность.

К слову, стоило об этом задуматься, как через пару дней из Пакистана пришли новости о забастовках водителей грузовиков. Само по себе дело житейское, но при желании это может докатиться и до порта — вроде бы нечаянно. Поэтому я и думаю, что стратегия давления не сводится к блокаде самого Ормузского пролива: смысл в том, чтобы заодно перекрыть и пути в обход него, особенно пока Иран отказывается разблокировать пролив полностью.

Почему Нетаньяху невыгоден мир, а иранцы предпочитают войну перемирию

У Биньямина Нетаньяху очень многое завязано на Трампе — вспомните хотя бы его просьбу к президенту Израиля освободить Нетаньяху от уголовного преследования, которое против него ведется. Израильский премьер очевидно заинтересован в продолжении конфликта, в котором и укоренена его нынешняя власть. В его стране скоро выборы, и не очень понятно, удержится ли он. Если не произойдет чуда, ему вряд ли будет чем похвастаться, да и премьер-министром он тем более не останется. Поэтому продолжение войны в его интересах, и достижение поставленных в ней целей — это то, что израильтяне поддерживают коллективно.

Но в Израиле растет разочарование от того, что, несмотря на потери и оккупацию почти 70% Газы, ни одна из настоящих целей военной кампании, начатой в ответ на события 7 октября 2023 года, не была достигнута. По-настоящему отомстить и искоренить зло, которое с точки зрения израильтян представляет собой ХАМАС, не вышло, в Ливане не удалось уничтожить «Хезболлу». А в Иране не произошло ни смены режима, ни разоружения, ни вывоза оттуда обогащенного урана — и парадоксальным образом прежде всего из-за военной кампании США и Израиля.

Иранцы же во многом встали не на сторону действующей власти, а именно собственной страны, поскольку понимают, что в реальности Америка не собирается приносить им никакого освобождения, в том числе от существующего режима. Поэтому они, как здравомыслящие люди, поддерживают территориальную целостность и суверенитет и, конечно, очень возмущены таким открытым нападением на свою страну при полном попустительстве остальных международных игроков. Иран называет это актом агрессии и настаивает — на мой взгляд, правильно, — что в военных условиях он не обязан соблюдать конвенцию ООН по морскому праву и конвенцию о свободе судоходства.

Конечно, важно отметить, что для людей нынешнее положение ни войны, ни мира стало по-настоящему изматывающим.

Его страна вполне может ее вести, благо географическое положение это ей позволяет и объемов производимой амуниции у нее достаточно. Иран находится в позиции обороняющегося, а обороняться всегда легче, учитывая изначальный расчет на асимметричные методы ведения боевых действий. С этой точки зрения лучше довести дело до конца — выгнать американцев из региона и доказать им, что путем «принудительной дипломатии» они не способны достичь соглашения.

Военные преступления, о которых почти никто не написал

Степень разрушений после американо-израильских ударов в Иране разная. Тот же Бандар-Аббас, по которому США ударили недавно, пострадал в основном за пределами города. Товарищи из Шираза рассказывают, что там разрушения есть и в самом городе, и в прилежащих деревнях. В двух деревнях под ним — Кафри и Эсламлу — погибли люди.

Важно еще, в результате чего появились некоторые жертвы. На некоторых видео, например, из Шираза, можно увидеть низко летающие дроны, которые ничего не атакуют и не проводят разведку, а вместо этого сбрасывают мины. Эти действия совершенно не таргетированы и направлены именно против гражданского населения — кто подорвется, тот подорвется, — что является военным преступлением. Несколько человек в Ширазе погибли именно так, и неизвестно, сколько еще этих мин разбросано.

Делали это действительно Соединенные Штаты, я видела отчет в некоторых мониторинговых проектах на эту тему. Меня беспокоит, что этот факт почти не получил освещения в мейнстрим-медиа. И такие действия, конечно, помогают менять взгляды рядовых иранцев на происходящее — понятно, что их благополучие США и Израиль совершенно не беспокоит, несмотря на периодические сообщения, в том числе на персидском языке, что операция имеет цель освобождения иранцев.

Война на истощение, в которой у Ирана больше времени

Это война на истощение, как нервов, так и казны. И у Ирана этого времени, мне кажется, больше — учитывая в том числе эффект, производимый перекрытием Ормузского пролива на мировую торговлю. Цены на бензин в США не падают, а растут. Да, в Иране ситуация критическая, но у людей выше степень толерантности к происходящему. Плюс, США истощают запасы вооружений, которые им понадобятся для следующего раунда эскалации — с Китаем, а на восстановление уйдет немало времени. Про Украину на этом фоне тоже вспоминают гораздо меньше.

В Америке невозможно полностью подавить разные центры силы и требований к сменяемому правительству так, как это можно сделать в Иране. А Иран вдобавок находится в состоянии войны с агрессором, что его население отлично понимает.

По соглашению о перемирии постоянно идут противоречивые, свойственные администрации Трампа утверждения, будто бы Иран готов отдать весь свой запас урана, обогащенного до 60%. На это иранцы могут только пожать плечами, — они никогда не дадут на такое согласие, это означало бы проявить слабость. Каким будет следующий шаг США? Они поймут, что на Иран можно давить, и дальше пойдут требования о демонтаже ракетной программы, которая тоже служит важным сдерживающим фактором, в том числе в Персидском заливе.

Я по-прежнему считаю, что Ирану скорее удастся привести за стол переговоров страны Персидского залива и подвести их к обсуждению переосмысления региональной архитектуры безопасности. Она может предполагать плату за проход через Ормузский пролив — возможно, через общий орган, контролирующий его не только силами Ирана и Омана, поскольку от него зависят многие. Эта стабильность стала бы для региональных игроков приоритетом важнее сотрудничества с внешними силами. Тем более что США сейчас неплохо доказали: они не только не дают региону достаточных гарантий безопасности, но и втягивают его в войну, которая ему не нужна.

Кому на самом деле выгодна эта война

Есть соблазн назвать Россию основным бенефициаром конфликта — цены на нефть высокие, доходы идут на так нужное сейчас пополнение бюджета. Но эффект, оказываемый войной на Ближнем Востоке на всю глобальную экономику, ощутим везде. Российская экономика тоже почувствует негативный эффект, ведь если цепочки поставок из того же Китая будут нарушаться, многие вещи подорожают, и речь идет не только о безделушках с AliExpress.

Происходящее в Иране тоже вызывает тревогу в России. Если вдруг там установится режим, дружелюбный не столько Израилю, сколько США, Иран может стать плацдармом для потенциальных атак на Россию. И мне с самого начала казалось, что ни Россия, ни Китай не позволят Ирану проиграть, потому что его геостратегическое положение для них слишком важно — в первую очередь из-за потенциальной угрозы у своих границ — для России, и как одного из основных поставщиков углеводородов — для Китая.

Идеальным вариантом и для России, и для Китая, скорее всего, был бы статус-кво до 28 февраля нынешнего года — без изоляции Ирана, при которой он остается надежным, в том числе идеологическим, партнером среди стран глобального Юга. А от войны, мне кажется, во многом проигрываем мы все.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции