Решение суда Международного финансового центра «Астана» по иску украинского «Нафтогаза» к «Газпрому» российские комментаторы уже назвали предательством со стороны Казахстана. Примерно то же самое говорят и о логистическом соглашении в рамках ТРАСЕКА, которое Украина подписала в Астане 15 мая. Но, как рассказывает RTVI журналист из Астаны Александр Константинов, изнутри Казахстана картина выглядит совершенно иначе, и она куда менее приятная для него самого, чем для России.

Маршрут с шестью перевалками

ТРАСЕКА — инициатива, которая существует с 1993 года как европейская идея транзитного маршрута в Юго-Восточную Азию и Китай в обход территории России. Часть комментаторов называла его антироссийским уже тогда, но по существу ничего неожиданного в нем нет.

Подключение к маршруту Украины тоже произошло не вчера — первые пилотные контейнерные поезда Украина запускала еще в 2015 году, задолго до известных событий. А подписание 15 мая соглашения о едином транзитном разрешении ТРАСЕКА состоялось на полях заседания Межправительственной комиссии, и основные участники маршрута здесь те же, что и всегда: Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Азербайджан, Турция. Украина, по большому счету, — пристежка.

При этом надо понимать, что конкурировать с российским Северным коридором этот маршрут пока экономически не в состоянии. Северный коридор, проходящий через Казахстан, Россию и Беларусь, устроен принципиально проще. Контейнер грузят в китайском Ляньюньгане, опломбируют вагон, и дальше он транзитом идет через всю территорию, дважды сменив колесные пары: на границе Китая с Казахстаном и на границе Беларуси с Польшей. А по Транскаспийскому маршруту у тебя минимум шесть перевалок. Из Китая нужно идти в казахстанский порт Актау, оттуда на корабль до Азербайджана, потом по железной дороге до Грузии, потом через Черное море в Турцию и далее в Европу. Каждая перевалка — это время, деньги и необходимость в дополнительной инфраструктуре.

Еще в середине десятых годов была создана Объединенная транспортно-логистическая компания, куда вошли железнодорожные операторы России, Беларуси и Казахстана. Они решили вопросы по унификации тарифов, и грузооборот долго рос такими темпами, что они сами этого не ожидали. Единственный провал — начало СВО и введение санкций, когда часть грузов из политических соображений ушла на Транскаспийский маршрут, а европейцы отказались получать казахстанский уран и ферросплавы через территорию России.

Но сейчас Северный коридор по-прежнему серьезно загружен — просто грузы, которые раньше шли в Европу, теперь идут в Россию. Казахстан даже вынужден прокладывать вторую колею, чтобы расширить пропускную способность своей железной дороги, а 27 мая, во время государственного визита Владимира Путина, должен быть открыт совместный российско-китайско-казахстанский логистический центр, который будет обслуживать этот маршрут.

Мир после контейнеровоза Ever Given, вставшего посреди Суэцкого канала в 2021 году, научил всех простому правилу — все яйца в одну корзину класть нельзя.

Что тогдашнее происшествие, что ситуация с Ормузским проливом сейчас — подтверждает, что зависеть от одного маршрута опасно. Все ищут альтернативы, и Россия тоже хочет участвовать в строительстве железной дороги через Киргизию и Узбекистан — маршрута, который в Казахстане воспринимают как обходной. Так что никакой четкой антироссийской направленности в произошедшем 15 мая нет, и привязывать ТРАСЕКА к визиту Путина бессмысленно.

Антон Новодережкин / ТАСС

Как судья МФЦА вышел за рамки конституционного закона

А вот история с иском украинского «Нафтогаза» к «Газпрому» — совсем другое дело, и здесь точно не обошлось без политического расчета. Но пострадал от него прежде всего Казахстан.

В декабре 2015 года конституционным законом в Астане был создан Международный финансовый центр «Астана» (МФЦА) — по образцу Дубайского международного финансового центра. Главная «плюшка», которую продавали потенциальным резидентам, в том числе крупным российским компаниям, — абсолютно независимый суд вне казахстанской юрисдикции. Рабочий язык — английский, действует английское право, судьи — профессионалы из Британии, которых назначает президент Казахстана сроком на пять лет. Идея была в том, чтобы создать тихую гавань, где бизнес с постсоветского пространства сможет работать, не опасаясь политических рисков.

И вот что получилось на практике. В июне 2025 года Международный арбитражный суд при Международной торговой палате (ICC) в Швейцарии обязал «Газпром» выплатить «Нафтогазу» $1,4 млрд за неоплаченный транзит газа через Украину. Потом Украина подала заявление в суд МФЦА в январе 2026 года, и 21 мая судья Эндрю Спинк вынес решение о признании и приведении в исполнение этого арбитражного решения на территории Казахстана.

Проблема в том, что компетенция суда МФЦА четко прописана в конституционном законе. Суд рассматривает споры между участниками центра, споры, касающиеся операций, совершенных в самом центре, или споры, переданные суду по соглашению сторон. «Газпром» не является участником МФЦА, спорная сделка не совершалась в МФЦА, и стороны не заключали соглашения о передаче дела в суд МФЦА — ни одно из трех условий не выполнено.

Судья Спинк апеллировал к положениям регламента арбитражного центра МФЦА, в которых говорится о признании решений международных арбитражей, но при этом сам же признал, что полномочия суда можно толковать по-разному, и выбрал максимально расширительное толкование. Фактически он нашел юридическую лазейку, которая позволила принять решение, но с точки зрения конституционного закона Казахстана выглядит как минимум спорно.

Почему удар приходится по Казахстану, а не по России

Министр юстиции Казахстана Ерлан Сарсембаев уже заявил, что решение не будет исполнено на территории страны, поскольку отсутствуют базовые элементы юрисдикционной связи с МФЦА.

Казахстан, сказал он, не станет транзитной площадкой для исполнения решений, не имеющих с ним правовой связи.

Но даже если бы Казахстан собирался исполнять его, это было изначально невозможно сделать. Единственный реальный актив «Газпрома» на территории Казахстана — пятидесятипроцентная доля в компании «КазРосГаз». Это совместное предприятие, созданное по межправительственному соглашению между Россией и Казахстаном, которое занимается покупкой газа с Карачаганакского месторождения, переработкой его на Оренбургском газоперерабатывающем заводе и последующей реализацией. На долю этого предприятия приходится примерно 30% товарного газа в Казахстане — около 8—8,5 млрд кубометров в год.

Если бы казахстанский Минюст решил наложить арест на долю «Газпрома» в «КазРосГазе», Оренбургский ГПЗ мог бы просто закрыться на плановый ремонт, и энергетика Казахстана оказалась бы в очень серьезном положении. Газ — это и отопление, и энергетика, и потенциальные проекты в области газохимии. Осенью 2025 года на Петербургском газовом форуме Казахстан и Россия продлили соглашение по переработке карачаганакского газа в Оренбурге до 2038 года, даже немного увеличив его объем. Ставить все это под удар ради исполнения юридически спорного решения — сценарий, от которого проигрывает только Казахстан.

Именно поэтому я считаю, что цель Украины — не столько реально взыскать деньги, сколько всеми силами втянуть Казахстан в конфликт. Это очень похоже на удары по КТК — Каспийскому трубопроводному консорциуму, — которые тоже бьют в первую очередь по интересам Казахстана, а не России. Украина пытается создать очаги напряженности в отношениях между Москвой и Астаной, и, судя по реакции российских медиа, у нее это отчасти получается.

Юрий Смитюк / ТАСС

Прецедент, который казахстанцы ощутят на себе

Но самая серьезная проблема для Казахстана — даже не политическая, а юридическая. Суд МФЦА работает по английскому праву, а английское право — прецедентное. Теперь существует решение, в котором судья допустил расширительное толкование полномочий суда, позволив ему приводить в исполнение решения международных арбитражей, вынесенных за пределами Казахстана и вне арбитражного центра МФЦА.

У Казахстана сейчас несколько арбитражных разбирательств с иностранными инвесторами. В декабре 2024 года завершилось примирением сторон дело Стати — многолетний спор, в рамках которого арестовывались средства Национального фонда Казахстана и активы государственных компаний. Но если Казахстан проиграет другой арбитраж (скажем, с какой-нибудь канадской компанией, которая судится с ним еще с девяностых годов) то эта компания, используя созданный прецедент, сможет подать в суд МФЦА и потребовать взыскания непосредственно на территории Казахстана. Не арестовать казахстанские активы в разных иностранных юрисдикциях, а именно добраться до имущества прямо внутри страны.

Казахстанские власти, судя по всему, начинают осознавать масштаб проблемы, и отчасти решение Минюста было обусловлено именно этим — желанием не допустить закрепления прецедента. Но решение уже опубликовано.

Проговорю еще раз, поскольку это важно: главной «плюшкой» МФЦА, который был создан прежде всего в расчете на инвесторов из постсоветских и азиатских стран, был даже не льготный режим налогообложения, действующий для резидентов центра, а именно возможность, образно говоря, получить «Высокий суд Лондона», просто перейдя через дорогу, на соседней улице. Отсюда экстерриториальность, абсолютная независимость от казахстанской судебной системы, английское право, английский язык и судьи — граждане Британии, и это работало до настоящего момента.

Надо понимать, что к МФЦА и без этой истории в Казахстане было много вопросов. Насколько оправдались многомиллиардные инвестиции? Случился ли тот золотой дождь, который обещали по аналогии с Дубаем? Нет. При этом на территории Казахстана существует фактический офшор с особым порядком налогообложения и освобождением от подоходных налогов — а его резиденты, вместо того чтобы привлекать капитал, создают политическую напряженность. Депутаты нижней палаты казахстанского парламента уже ставили вопрос об эффективности МФЦА, и я думаю, что осенью он встанет снова.

Что касается тайминга, то заявление подано в январе, а решение вынесено 21 мая, за несколько дней до государственного визита Путина в Астану. Было бы одно дело, если бы оно оказалось юридически бесспорным. Но когда даже в самом суде признают неоднозначность, а тайминг привязан к государственному визиту Путина, в совпадения никто из серьезных людей не верит. Казахстанские дипломаты и представители бизнеса, с которыми я разговаривал, оценивают происходящее однозначно — как провокацию. Для Казахстана вся эта история — удар по конструкции, которую страна строила годами, и нанес его британский судья, судя по всему, руководствовавшийся чем угодно, кроме чистого правоприменения.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции