«Вы ничего не решаете». Что миллиардеры готовят для простых людей

За полгода главы ИИ-корпораций прошли путь от предупреждений о массовой безработице до обещаний всеобщего высокого дохода. Журналист Михаил Карпов рассказывает RTVI, что стоит за этим разворотом и почему в разговорах не для публики те же люди называют человечество переходной фазой, обреченной на вымирание.

Есть особый жанр публичного высказывания, который за последние три года освоили несколько десятков человек в мире. Выглядит он так. Выходит на сцену большой босс, чья компания стоит сотни миллиардов долларов, и с интонацией доктора, сообщающего диагноз, объясняет, что половина офисных работ исчезнет в ближайшую пятилетку. Человек добавляет, что это неизбежно, что технологию не остановить, что он лично считает своим долгом предупредить. Потом он уходит со сцены и идет на встречу с инвесторами, где ровно та же мысль звучит уже не как предупреждение, а как инвестиционный тезис.

Дарио Амодеи, глава Anthropic, неоднократно заявлял, что ИИ способен уничтожить до половины начальных офисных позиций за пять лет, а безработица может дойти до 10—20%. В январе 2026-го он выпустил двадцатитысячное эссе, где назвал грядущее «необычайно болезненным» и объяснил, что ИИ — это не замена конкретной профессии, а «универсальный заменитель человеческого труда» вообще. Формулировка хороша своей безальтернативностью и абсолютизмом. Не «уйдет профессия копирайтера». А «уйдет труд вообще».

Как выяснилось, что предупреждать о конце света — плохая маркетинговая стратегия

Индустрия годами исходила из простого допущения. Публика — это либо будущие пользователи, либо шум. Оказалось, публика — это еще и избиратели, соседи стройплощадки дата-центра и владельцы электросчетчиков.

Половина взрослых американцев теперь говорит, что растущее присутствие ИИ в повседневной жизни вызывает у них скорее тревогу, чем восторг. В 2021 году таких было 37%. Доля тех, кто испытывает больше восторга, чем тревоги, — 10%. По опросу Economist/YouGov, более 70% американцев считают, что технология развивается слишком быстро, причем разницы между республиканцами и демократами почти нет — 68 и 77%. Это, пожалуй, единственный вопрос в современной Америке, по которому существует консенсус.

Резче всего развернулась молодежь. У людей от 14 до 29 лет восторг по поводу ИИ за год упал на 14 пунктов, до 22%, а злость выросла на 9, до 31%. Поколение, которое индустрия считала своей естественной аудиторией, злится на нее больше всех.

Причем абстрактная тревога нашла себе очень конкретную мишень. Семь из десяти американцев возражают против строительства дата-центра рядом с домом, почти половина возражает категорически. Для сравнения, против атомной станции по соседству высказываются 53%. То есть жители США сегодня предпочли бы жить рядом с реактором, а не рядом с серверной. За первые три месяца 2026 года местное сопротивление заблокировало или задержало 75 проектов на $130 млрд — столько же, сколько за весь 2025-й.

Проблема восприятия ИИ бьет и по политикам. В июне избиратели Юты не переизбрали главу сената штата Стюарта Адамса, который продавил согласование строительства огромного дата-центра. Губернатор Нью-Йорка Кэти Хокул ввела годовой мораторий на строительство новых дата-центров. Против ИИ с одинаковым удовольствием выступают и ультраправый Стив Бэннон, и социал-демократ Берни Сандерс, что само по себе можно считать просто чудом консенсуса.

Эффективность современного ИИ, внедрением которого оправдывали массовые увольнения, также была поставлена под сомнение. В свое время фирма Klarna торжественно сообщила, что ее ИИ-ассистент делает работу семисот операторов поддержки, и сократила примерно столько же человек. Через полгода удовлетворенность клиентов рухнула, и компания начала нанимать людей обратно. Глава Klarna Себастьян Семятковский признал, что стратегия оказалась слишком перекошена в сторону сокращения расходов. По данным Forrester, 55% работодателей жалеют об увольнениях, которые объясняли внедрением ИИ. Gartner прогнозирует, что к 2027-му половина таких компаний наймет людей обратно — часто на те же функции, но под другими названиями должностей. Аналитики Deutsche Bank придумали для происходящего термин «отмывание сокращений через ИИ», когда увольняют по совсем другим причинам, а ссылаются на технологию, потому что для рынка это выглядит не как деградация компании, а как переход на новый уровень эффективности.

Внезапная смена курса

В мае издание Fortune вынесло в заголовок утверждение о том, что оба главы ведущих ИИ-лабораторий отказались от своих же апокалиптических пророчеств ровно в тот момент, когда их компании собрались выходить на биржу (впоследствии Anthropic конфиденциально подала документы на размещение первого июня, а OpenAI — восьмого). Институциональные инвесторы не любят видеть в проспекте эмиссии строчку про риск массовой безработицы, вызванной продуктом эмитента.

26 мая 2026 года в Сиднее, на мероприятии Commonwealth Bank of Australia, Сэм Альтман сказал буквально следующее:

«Я думал, что к этому моменту будет больше последствий для начальных офисных позиций, чем оказалось на деле. Я в восторге от того, что ошибся».

Отдельно он посетовал, что ему теперь пеняют за нагнетание, но, как говорится, лучше перебдеть.

Утешает, что данные и правда не подтвердили самых мрачных прогнозов. Yale Budget Lab не обнаружила значимых изменений ни в структуре занятости, ни в продолжительности безработицы среди профессий с высокой подверженностью ИИ с момента запуска ChatGPT. Правда, увольнения в технологическом секторе к августу 2026-го почти перевалили за 125 тысяч при 124 тысячах за весь прошлый год, и Meta, Amazon и Snap прямо называли ИИ одной из причин.

Но раскаяние — это только полдела. Вторая половина гораздо интереснее.

Второго июля Илон Маск написал в X:

«ИИ и роботы смогут делать все, результатом станет всеобщий высокий доход. Работа станет необязательной».

Не базовый доход, заметьте, а высокий. В Давосе он объяснял, что робототехника и ИИ — единственный путь к изобилию для всех и к решению проблемы мировой бедности. Раньше он же говорил, что копить на пенсию бессмысленно, поскольку через двадцать лет деньги потеряют значение. Альтман, со своей стороны, предлагал идею «всеобщего экстремального богатства», при которой мировая выработка ИИ измеряется в токенах и распределяется по всему населению планеты.

Под постом Маска отметился инвестор Майкл Бьюрри, который предсказал ипотечный крах 2008-го. Его ответ был лаконичен:

«Неправда. Сначала будет революция».

За полгода мы прошли путь от «половина из вас лишится работы» до «работать вообще не придется, вам будут платить просто так». Ни одного нового научного результата, который объяснял бы такой разворот, за это время не появилось. Появились проваленные согласования дата-центров, проигранные выборы, подготовка к размещению акций и нарастающая ненависть людей к ИИ и прежде всего его хозяевам-миллиардерам, которые, похоже, растеряли всю свою человечность.

О чем они говорят друг с другом

Самое любопытное в том, что параллельно со всем никуда не делся другой дискурс, где человечество вообще не является главным героем.

Сэм Альтман писал несколько лет назад, что homo sapiens станет первым видом, который спроектирует собственных потомков. В лучшем сценарии, по его мнению, происходит «слияние» человека и машины в течение полувека. В худшем мы остаемся просто людьми, а машины идут своей дорогой, и тогда — цитирую — «если два разных вида хотят одного и того же, а получить это может только один, между ними будет конфликт». Если следовать логике того, что творение обязательно в разы превзойдет творца, тогда исход его вполне очевиден.

Есть и известный случай на дне рождения Маска в Напе, о котором он сам не раз рассказывал. Ларри Пейдж, один из основателей Google, излагал у бассейна свое видение будущего, где человек сливается с машинами. Маск возразил, что это больше похоже на вымирание, чем на утопию. Пейдж пожал плечами и спросил, а разве это не просто следующий шаг эволюции. И назвал Маска видистом — тот, мол, дискриминирует по видовому признаку. «Да, — ответил тогда Маск. — Мне, черт возьми, нравятся люди».

Джеффри Хинтон, будущий нобелевский лауреат и один из создателей всей этой отрасли, к этому лагерю не принадлежит. Но когда в мае 2023-го на конференции MIT Technology Review его спросили, какой худший сценарий он считает мыслимым, ответ прозвучал так: «Я думаю, вполне допустимо, что человечество — просто переходная фаза в эволюции интеллекта». Разница между ним и остальными не в прогнозе. Она в том, что для него это худший случай, а для других — план действий. Мустафа Сулейман, возглавляющий ИИ-направление в Microsoft, называет свои системы новым цифровым биологическим видом. Известный экономический журналист Эдуардо Портер в Guardian описал все это как складывающуюся религию — набор верований, придающий технологическому проекту кучки очень богатых людей ощущение космической неизбежности.

В итоге получается, что люди — это динозавры, а ИИ — млекопитающие, которым суждено занять их нишу. Разница в том, что динозавры хотя бы не финансировали разработку млекопитающих.

Земля, на которой все наконец упорядочено

Давайте на минуту допустим, что у них все получится. Не катастрофа, не восстание машин, а спокойное, аккуратное, планомерное осуществление проекта. Как это выглядит физически?

Дата-центры в США уже дают около половины всего прироста потребления электричества в стране. В Вирджинии на них приходится 26% всей электроэнергии штата, в Дублине — 79% городского потребления. Один крупный объект расходует столько же, сколько сто тысяч домохозяйств, а те, что строятся сейчас, будут потреблять в двадцать раз больше. Плюс вода на охлаждение. Плюс земля.

И вот что важно понять про эту инфраструктуру. Ей ничего не нужно от природы, кроме отсутствия помех. Не нужны опылители, не нужна плодородная почва, не нужен видовой состав леса и уж точно не нужен зеленый пасторальный пейзаж. Нужны стабильная подача мощности, теплоотвод, оптоволокно и предсказуемая температура. Все остальное — источник неопределенности, то есть проблема.

Живая природа устроена ровно наоборот. Она вся состоит из избыточности, ошибок и бессмысленных с точки зрения эффективности решений. Копирование ДНК идет с помарками, и именно эти помарки породили и глаз, и крыло, и того, кто сейчас читает этот текст. Экосистема не оптимизирована — она перенасыщена, в ней миллион видов заняты вещами, не приносящими никакой пользы никому, кроме себя. Павлиний хвост неэффективен. Пение птиц на рассвете неэффективно. Ребенок, который семь лет учится читать вместо того, чтобы сразу загрузить корпус текстов, — вопиюще неэффективен.

Синтетическое устроено по обратному принципу. Оно стремится к упорядочиванию, к снижению энтропии в отведенном ему объеме, к предсказуемости. Это не зло, это просто другая логика. Проблема начинается там, где логика упорядочивания получает в свое распоряжение планету.

Представьте себе Землю, где проект доведен до конца. Ровные поля черных ангаров без окон, ряды градирен для охлаждения, солнечные панели и реакторы, идеально прямые линии электропередачи, тишина, нарушаемая только гулом вентиляции. Ни одного лишнего организма. Ни одного лишнего события. Все, что происходит, происходит по расписанию и с известным заранее результатом. Со стороны это будет выглядеть безупречно. Это и есть высшая форма порядка — мир, из которого убрали случайность.

Все живое возникло из шума, и все живое продолжает существовать за счет ошибок. Убрать хаос из жизни — то же самое, что убрать из нее жизнь.

Так что когда вам в очередной раз объясняют, что беспокоиться не о чем, работа никуда не денется, а если денется, то вам будут капать деньги просто так, стоит помнить о втором разговоре, том, где вас называют переходной фазой. Он ведется теми же людьми, в те же месяцы, с теми же интонациями спокойной уверенности. Просто в одном случае перед ними избиратели и регуляторы, а в другом — свои.

Хорошая новость в том, что многие уже все поняли и не хотят видеть ряды ангаров за окном. Плохая — в том, что мнение их в этом проекте изначально не предусматривалось как переменная.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции