Затяжной конфликт с США значительно более выгоден Ирану, чем заключение мирных соглашений. К такому выводу пришел доцент кафедры международных отношений Школы правительства и государственной службы Буша Техасского университета A&M Мухаммад Аятоллахи Табаар в своей колонке для Foreign Affairs.
Когда в феврале 2026 года США и Израиль нанесли удары по Ирану — уже в ходе переговоров, которые вёл Оман, — многие на Западе восприняли это как провал дипломатии. Но для тегеранских стратегов ситуация выглядит иначе. Атаки июня 2025 года и февраля 2026 года произошли именно в момент переговоров, и значительная часть иранского руководства пришла к выводу: Вашингтон воспринимает любую готовность Тегерана к диалогу как признак слабости. Этот вывод кардинально изменил иранский подход к войне и дипломатии, пишет Мухаммад Аятоллахи Табаар.
По его мнению, Иран не просто стремится измотать Соединенные Штаты и переждать конфликт, но и принципиально изменить то, как с Тегераном обращаются США и их союзники. Именно поэтому Исламская Республика занимает непримиримую позицию на переговорном процессе, который до сих пор не закончился ничем.
Война оказалась очень эффективным инструментом для достижения цели Ирана. Нанося удары по арабским государствам, где размещены американские базы, республика добилась раскола между Вашингтоном и его партнерами в Персидском заливе, которым необходимо скорейшее завершение конфликта. Перекрыв Ормузский пролив, Тегеран вынудил десятки стран мира признать его силу и вступить в переговоры о судьбе своих кораблей.
Дипломатия как инструмент войны
Иранское руководство перестроило свою стратегию: теперь переговоры — это способ управлять конфликтом, а не завершить его. Иран участвует в диалоге преимущественно для того, чтобы продемонстрировать другим государствам свою дипломатическую серьезность и тем самым снизить международное давление, а также для того, чтобы контролировать темп противостояния. Однако он отказывается от предложений, способных ослабить его рычаги влияния. В этом смысле Иран фактически скопировал подход, который сам приписывает Вашингтону: быть непредсказуемым, вести переговоры только с позиции силы и настаивать на крупных уступках, ничего не предлагая взамен.
Именно поэтому, когда в мае 2026 года переговоры об открытии Ормузского пролива продолжались, КСИР устанавливал новые мины в проливе, что повлекло обмен ударами. Дипломатия и боевые действия для Тегерана не противоречат друг другу, а существуют параллельно.
США планировали, что давление, которое создают санкции и военное противостояние, ослабят режим Ирана, однако все произошло наоборот. КСИР воспользовался войной, чтобы упрочить свои позиции внутри страны. Более того, иранская общественность поддержала решение властей закрыть Ормузский пролив — этим Иран много лет угрожал своим противникам, но только в нынешнем конфликте решился осуществить задуманное.
Таким образом Исламская Республика остается функциональной, боеспособной и сплоченной, уверен Мухаммад Аятоллахи Табаар. Власть доказала, что способна выдерживать колоссальное давление и в одиночку может ослабить мировую экономику. Это значит, что Иран в глазах мировой общественности стал страной, с которой больше нельзя не считаться.
Тем не менее продолжение конфликта сильно бьет как по Ирану, так и по его противникам. США и другие страны уже испытывают последствия неспособности США пойти на уступки, которых требует Тегеран: из-за блокады Ормузского пролива цены на энергоносители и другие товары во всем мире выросли. Сам Иран тоже страдает от затяжного конфликта: война уже опустошила сталелитейную, газовую и нефтехимическую промышленность, пишет Foreign Affairs.
Но нынешняя тактика Ирана — не идти на компромиссы с США, потому что Вашингтон воспринимает их как слабость. Это игра с нулевой суммой, которая делает невозможным достижение подлинного мира. Из-за этого скоро мир может столкнуться с ситуацией, в которой США продолжают блокаду Ирана и санкционное давление, а Тегеран блокирует Ормузский пролив. Ни одна из сторон не пойдет на компромисс, так что открытое противостояние время от времени будет возобновляться.
Такой исход плох для всех: 90 миллионов иранцев продолжат сталкиваться с падением уровня жизни, как и миллиарды людей по всему миру, стоимость жизни которых зависит от поставок нефти и удобрений через Ормузский пролив. Однако для иранского режима ситуация не так плоха — власти доказали, что могут выдержать экстремальное давление и в состоянии заставить западных противников считаться с Тегераном.