Производство беспилотников превратило Иран в ключевого игрока глобального военно-промышленного комплекса, несмотря на десятилетия санкций и ограничений со стороны США, пишет BBC News Mundo со ссылкой на книгу военного эксперта Акрама Хариефа «В тени Шахеда».
В ней описывается, как страна, чья авиация после исламской революции 1979 года полностью зависела от американских инженеров и запчастей, сумела не только создать собственную БПЛА-индустрию, но и поставлять технологии России, йеменским хуситам и ливанской «Хезболле».
История иранского дроностроения началась в 1981 году в мастерской Исфаханского университета, где трое энтузиастов — гражданский пилот Фаршид, студент-физик Саид и ювелир Масуд — в условиях острейшей нехватки ресурсов создали первый прототип из подручных материалов: баком служил мешок для внутривенных вливаний, а пропеллер был самодельным.
Осенью 1983 года этот «игрушечный самолетик», над которым поначалу смеялись военные, пролетел 40 километров над позициями иракской армии и вернулся с четкими снимками. Успех привел к созданию специализированного батальона «Раад» («Гром») и началу полноценной программы, которую Корпус стражей исламской революции (КСИР) перевел из вузовской лаборатории под свое крыло.
Чтобы обходить санкции, военные создали сеть подставных компаний в Дубае и использовали посредников в Сингапуре, закупая отдельные компоненты в десятках стран — именно этим объясняется наличие американских чипов в иранских дронах «Шахед-136».
К 1988 году Иран стал одним из первых государств в мире, применивших ударный беспилотник (UCAV) под названием «Мохаджер», задолго до того, как эта технология получила широкую известность. При этом, по признанию аналитиков, иранские инженеры вдохновлялись израильскими дронами Scout и Mastiff, которые использовались ЦАХАЛом в Ливане в 1982 году, а их союзники из «Хезболлы» помогли собрать детальную информацию об этих аппаратах.
Главная инновация Ирана, изменившая баланс сил в конфликтах, заключается не в технологическом превосходстве, а в принципе «количество и дешевизна против дорогих систем ПВО». Один дрон, стоящий около $20 тысяч, по силе поражения не может соперничать с крылатой ракетой за $2 млн, но запуск сотни беспилотников вынуждает противника расходовать на их перехват ракеты на сумму около $200 млн.
При этом малая скорость и низкая высота полета делают БПЛА трудно распознаваемыми для радаров. Атака на саудовские нефтяные объекты Saudi Aramco в 2019 году, нанесшая ущерб в десятки миллиардов долларов, обошлась запустившей беспилотники стороне всего в несколько миллионов и продемонстрировала, что даже американские системы ПВО не всегда способны остановить такой рой.