Как война в Иране повлияет на инфляцию по всему миру? Что происходит с российской экономикой? Каким будет курс рубля? Об этом экономист, бывший министр финансов России Михаил Задорнов рассказал в специальном интервью RTVI.

О последствиях войны в Иране

Политика неотделима от экономики. Ясно, что сами военные действия — это политический акт, но все последствия, которые проявились за эти две недели (и могут быть еще дополнительные последствия), конечно, не только политический характер носят, но и чисто экономический. От повышения цен на нефть до нехватки определенных товаров, изменения статуса стран Ближнего Востока, прежде всего, наверное, Эмиратов, Саудовской Аравии — статуса такой «тихой гавани», куда шли только капиталы, туристы и т. д. И до каких-то стратегических последствий: потому что, видимо, даже с восстановлением цен на нефть многие страны будут иначе строить свои логистические поставки.

Если война будет продолжаться месяц-полтора, как и было заявлено, то цены на нефть не будут выше примерно $120 за баррель (сейчас они уже более $100). Это означает, что весь 2026 год, скорее всего, среднегодовая цена будет на уровне примерно $75-80.

Если считать грубо, то это примерно 0,5% инфляции в развитых экономиках. У импортеров нефтегазовых ресурсов это, наверное, еще побольше. У кого-то, кто, как, например, Россия, сам добывает и обеспечивает себя нефтью и газом, влияние на инфляцию будет меньше.

Но это означает помимо роста цен еще и замедление темпов экономического роста — прежде всего в Азии (Япония, Южная Корея, где рост и без того слабый) и в Европе.

О судьбе стран Персидского залива

Они несут самые большие прямые потери (особенно Эмираты, конечно, Катар, Бахрейн), потому что страдает их инфраструктура, туристический поток сократился в разы. Им придется восстанавливать как сами производства, инфраструктуру, так и вновь привлекать туристов.

Но я думаю, что, когда говорят, что Эмираты уже не будут столь привлекательны, это преувеличение. Страна обладает очень мощным финансовым центром: там работает более 240 мировых, глобальных банков — от китайских до иранских, кстати. 240 банков работают в свободной экономической зоне только Дубая (еще есть другие, которые в зоне Абу-Даби функционируют). Страна с очень низкими налогами, удобным коммуникационным хабом.

Поэтому я думаю, что, несмотря на все эти разговоры, в случае завершения конфликта без рецидивов Дубай постепенно восстановит свою позицию. Но, конечно, все уже будут иметь в виду, что подобное (война. — прим. RTVI) возможно, и какую-то определенную часть привлекательности (ее сложно измерить в процентах) Эмираты потеряют.

А другие страны будут пытаться, вот как Саудовская Аравия, просто изменить, диверсифицировать маршруты поставок своей продукции — не только нефти, но и нефтепродуктов, химических товаров — так, чтобы выходить не только в Персидский залив, но и другие маршруты искать. Это будут, наверное, дополнительные вложения.

О поставках ресурсов

Для многих стран, в том числе для основного потребителя российского экспорта — Китая — безусловно, будет пересмотр маршрутов поставок. Китай примерно 13-14% всей нефти закупал в Заливе. С учетом еще 7% его импорта из Венесуэлы, сейчас он лишается примерно 20% своего импорта.

Такие страны будут думать, как и откуда они будут получать не только нефть, но сжиженный газ, который в основном идет из Катара, химическую продукцию, удобрения. Страны начнут, наверное, расширять круг своих поставщиков.

И здесь Россия может быть одним из бенефициаров этой ситуации, поскольку у нас в принципе альтернативные маршруты поставки этих товаров. Хотя тоже не все безопасные, совсем не все, пока продолжается СВО на Украине.

И также, конечно, спустя какое-то время будут вновь раздаваться голоса об ускорении «зеленого» перехода, т. е. сокращении потребления углеводородов и увеличении возобновляемых источников энергии: солнечных батарей, электромобилей и т. д. К этому разговору, безусловно, многие страны вернутся.

О состоянии российской экономики

Российская экономика находится уже на пятом году [военной операции]. Это экономика воюющей страны. Хотя, может быть, многим хочется как-то убрать из своих мыслей этот очевидный факт, но это то, что определяет на самом деле и бюджетную политику, и темпы роста многих отраслей.

Эта экономика за счет бюджетного импульса, т. е. вливания денег из бюджета в 2023-2024 году, очень быстро росла три года (по данным Росстата, в 2022 году экономика России сократилась на 2,1%; в 2023 году она выросла на 4,1%, в 2024 — на 4,9%, в 2025 — на 1%. — прим. RTVI). И когда этот искусственный, можно сказать, допинг фактически схлопнулся (а это произошло, пусть и не полностью, во второй половине 2025 года) — естественно, экономика постепенно замедляется. Она еще не остановилась, но ей всё сложнее расти.

В 2025 году темп экономического роста был 1%, но замедлилась инфляция. Безусловно, всем кажется, что цены выросли еще быстрее, но официальная инфляция (и ей стоит в этой части верить) — около 6% в 2025 году. Напомню, в 2024-м это было 9,5%, почти 10%. Инфляцию несколько удалось подавить. Хотя продовольствие — все равно темп роста [цен] опережающий; платные услуги — достаточно высокий темп роста, и он усилился в начале 2026 года.

Наша экономика замедляется, и если мы жили на этом бюджетном импульсе два года за счет накопленных резервов до 2022 года, то уже 2024-2025 год фактически бюджет финансируется за счет увеличения налогов.

Сначала, как мы помним, был увеличен подоходный налог, налог на прибыль, а в этом году — увеличение НДС и многих акцизов. По сути, исчерпав резервы накопленные, сейчас правительство задействует повышение налогов.

Но это же обоюдоострая политика: когда изымаются из экономики с помощью налогов какие-то ресурсы, то она от этого быстрее расти не [начинает]. Поэтому, если коротко, то экономика замедляется, но, правда, вместе с замедлением инфляции.

О дефиците бюджета и выросших ценах на нефть

К началу войны США и Израиля против Ирана ситуация с российским бюджетом была и остается очень тяжелой. Несколько цифр приведу. На этот год был официально запланирован бюджетный дефицит примерно в 4 триллиона рублей, за два месяца дефицит составил уже 3,5 [триллиона рублей].

Нефтегазовые доходы не только в январе-феврале, но и в декабре прошлого года — где-то по 400 миллиардов рублей в месяц. А год назад, в декабре 2024-го и в начале 2025-го, в месяц Россия получала примерно 800 миллиардов рублей нефтегазовых доходов. То есть нефтегазовые доходы в федеральном бюджете упали в два раза.

<…> Я бы на месте правительства вообще не учитывал сверхдоходы [от выросших из-за войны в Иране цен на нефть] как сколь-либо долгосрочный фактор. Лучше подстраховаться. Даже если ты два месяца получишь очень высокие нефтегазовые доходы, это не изменит всю картинку, которая сложилась к началу марта.

Бюджет в сложном положении, и было бы большой политической ошибкой рассчитывать на то, что надо золотой дождь от российской нефти и газа закладывать на сколь-либо серьезную перспективу.

Это может быть каким-то резервом, но расходы бюджета нужно сокращать, не учитывая этот разовый benefit, который получила Россия. Если он будет длительным, лучше потом еще раз откорректировать бюджет, например, осенью 2026 года.

О курсе рубля

Для экономики в любом случае комфортен тот курс, который устанавливается реально. Просто многим людям, в том числе даже экономистам или финансистам крупных компаний, свойственно приписывать усилиям правительства или Центрального Банка какие-то изменения курса.

На самом деле сегодня обменный курс рубля абсолютно объективно устанавливается прежде всего состоянием платежного баланса страны, а у нас, несмотря на укрепление рубля, экспорт по-прежнему превышает импорт. И пускай это превышение уже в пределах 2% ВВП в прошлом году (у России было иногда и 5%, и 7% ВВП сальдо текущего счета, т. е. превышение экспорта над импортом), но это все-таки плюс.

Несмотря на всё укрепление рубля в прошлом году, у нас импорт не вырос, даже сократился на 2%. Этому есть свои причины: просто не покупают ни люди, ни предприятия сейчас импортное оборудование и товары.

И у нас нет оттока капитала, практически его нет, потому что российский капитал никто не ждет за границей, его просто во многие сферы не пускают, и есть санкционные ограничения.

Поэтому курс, который есть, — он объективен. Это не Набиуллина, не Силуанов, не Мишустин [его установили]. Это тот курс, который фактически реально наша торговля и отсутствие движения капитала из страны определяет.

<…> Все прогнозы, которые есть на следующие два года, как раз говорят о том, что возможно увеличение экспорта, потому что у нас вводится целый ряд дополнительных экспортных мощностей. У нас растет экспорт, например, аграрной продукции и удобрений. А импорт в силу очень низкого экономического роста и отсутствия активного спроса держится на примерно одном уровне уже три года.

Поэтому даже это относительно небольшое, а возможно, увеличивающееся позитивное сальдо торгового баланса не будет позволять рублю серьезно обесцениваться. Рубль будет очень близко вот к тем значениям, которые мы видим последние 1,5 года.

Улучшится или ухудшится жизнь россиян через год?

На этот вопрос ответить сложно. Развилка, мне кажется, одна для жизни большинства россиян — удастся ли к этому времени урегулировать конфликт на Украине. Если это произойдет, то не только надежда, но и продвижение к гораздо лучшим условиям жизни мы увидим.