Главная экономическая угроза для России — не война, а ее окончание, заявил на конференции «Шлыковские чтения» российский макроэкономист Дмитрий Белоусов из ЦМАКП. Без особой политики поддержки страну ждет послевоенный спад — а сотни тысяч вернувшихся ветеранов без работы и перспектив могут стать источником «серьезнейшего социального кризиса».

Сегодня оборонно-промышленный комплекс держит на себе всю российскую промышленность, говорится в докладе зама гендиректора ЦМАКП — главного экономического think-tank России — Дмитрия Белоусова «После СВО: какая оборонка нужна экономике и какая экономика нужна ОПК».

Данные ЦМАКП показывают: отрасли с доминированием ОПК выросли примерно на 10% к уровню 2021 года — тогда как все остальное производство прибавило лишь 2—3%. Оборонные деньги расходятся по экономике: зарплаты работников ВПК подпитывают потребительский рынок, гособоронзаказ добирается до депрессивных промышленных регионов, которые прежде годами стагнировали. Проблема в том, что эта модель работает только во время войны.

Белоусов сравнивает возможный российский сценарий с «британской болезнью» — деиндустриализацией, которая накрыла Великобританию после Второй мировой. Военные производства закрылись, занятость рухнула, целые регионы погрузились в депрессию — из которой некоторые не вышли до сих пор.

По президентскому указу численность российской армии составляет 2,4 млн человек. Белоусов считает, что в мирное время при населении в 146 млн вооруженные силы должны сократиться примерно до 1,5 млн. Вместе с демобилизацией упадут стимулирующие выплаты военнослужащим, гособоронзаказ и особые режимы оплаты труда на оборонных предприятиях.

«Содержать работающий по-военному ОПК в мирное время невозможно. И не нужно, реально», — написано в презентации.

Без «изощренной политики поддержки» это, по его словам, грозит «серьезнейшим сбоем в развитии» — то есть резким падением доходов и ростом безработицы в регионах, где ВПК стал главным работодателем.

Белоусов называет участников СВО «наиболее пассионарным и потенциально социально активным слоем российского общества» — людьми с боевым опытом, высокими запросами к доходам и привычкой к действию.

Если для них найдутся «приемные слоты» — высокооплачиваемая работа, социально одобряемая деятельность, возможности для предпринимательства — этот слой, по его мнению, может дать импульс новой волне роста. Если нет — «возможен серьезнейший социальный кризис».

Рецепт Белоусова против послевоенного спада строится на двух главных идеях.

Первая — принцип «все двойное»: промышленная база должна в мирное время зарабатывать на гражданском рынке, а при необходимости быстро переключаться на военное производство. Дроны — его главный пример: технология одновременно военная, коммерческая и — важный нюанс — образовательная, способная растить инженерный человеческий капитал.

Вторая — «технологическая опричнина»: специальные регионы с резко упрощенным регулированием для беспилотников, ИИ, частного космоса и биотеха. По сути, особые экономические зоны нового поколения, заточенные под высокорисковые технологии, — туда же предлагается направить демобилизованных ветеранов с программами акселерации и стартовым финансированием.

Россия, признает Белоусов, проиграла гонку в микроэлектронике. Но, по его мнению, еще может войти в следующий цикл — квантовые вычисления, ИИ, биотех — если начать сейчас.