Слишком дорого запрещать: чем до сих пор торгуют США и Россия

До 2022 года США покупали у России нефть, металлы, рыбу и сырье на десятки миллиардов долларов, а продавали ей самолеты, машины, оборудование, автомобили, лекарства и медтехнику. После начала СВО почти все это исчезло. Но несколько категорий все же пережили разрыв. Какие именно и почему из всей прежней торговли уцелели эти товары, RTVI узнал у экспертов.

В 2021 году товарооборот между Россией и США составлял около $36 млрд. Россия продавала в США прежде всего минеральное топливо, металлы, неорганическую химию, рыбу и морепродукты. На Россию приходилось 8% всех американских поставок нефти и нефтепродуктов, в том числе 20% импорта нефтепродуктов. США же везли в Россию машины и оборудование, автомобили, электротехнику, оптические и медицинские приборы, фармацевтику.

Перелом произошел после 24 февраля 2022 года, когда начались боевые действия на Украине. В тот же день США объявили о новых санкциях. Сначала удар пришелся по банкам, финансам и экспортному контролю, но очень быстро Вашингтон перешел и к товарной торговле. 8 марта он запретил импорт российской нефти, нефтепродуктов, сжиженного газа и угля. Через три дня — рыбы и морепродуктов, алкоголя и части алмазов. Затем США лишили Россию режима нормальных торговых отношений и резко подняли пошлины на российские товары.

С тех пор улучшений не было. По итогам 2025 года товарооборот США и России сократился до $4,4 млрд. Экспорт США в Россию составил $593 млн, импорт из России — $3,8 млрд. По сравнению с 2021 годом это практически демонтаж прежних торговых отношений, говорят опрошенные RTVI эксперты.

«Если смотреть на торговлю России и США в 2025—2026 годах через призму доступной статистики (базы UN Comtrade, данные U.S. Census Bureau, Eurostat), то это уже и не „инерция прошлого“, но и не новая устойчивая модель. Скорее гибридный каркас старых цепочек поставок с устойчивым набором исключений, — объясняет RTVI Николай Новик, замдиректора Центра ИМВЭС НИУ ВШЭ. — Эти исключения также неслучайны, они отражают те сегменты, где разрыв оказался либо слишком дорогим, либо слишком рискованным с точки зрения макроэкономической и технологической стабильности».

Что уцелело из российского экспорта

Больше половины всего оставшегося импорта США из России теперь сосредоточено всего в двух категориях — удобрениях и неорганической химии. В отчете USTR за 2024 год на удобрения пришлось около 30% американского импорта из России, еще 28% — на неорганическую химию. Дмитрий Кузнецов, научный сотрудник лаборатории международной торговли Института Гайдара, объясняет это так: «Это сознательно оставленные лазейки, которые продиктованы вполне рациональными соображениями».

Удобрения

Удобрения — самый земной пример того, почему санкции не всегда доходят до полного запрета. По данным, собранным для RTVI Князом Багдасаряном из РАНХиГС, в 2025 году американский импорт удобрений составил около $9 млрд, из них на Россию пришлось $1,8 млрд, то есть примерно 20%. По азотным удобрениям зависимость была еще заметнее: из $3,6 млрд американского импорта этой категории на Россию пришлось около $1,3 млрд, и она была крупнейшим поставщиком.

Производство азотных удобрений напрямую зависит от цены газа, а значит, российские поставки сохраняют конкурентоспособность, говорит Дмитрий Кузнецов. По его словам, быстро выбить такой импорт — значит ударить по фермеру, а затем и по цене еды. «Доля России на мировом рынке удобрений значительна, но возможности замещения все же есть, как и возможности перенаправления у России. Это означает, что ограничениями на удобрения США смогут добиться только увеличения издержек своих сельхозпроизводителей, что неминуемо отразится в продовольственной инфляции. При том что для России удар будет не слишком существенным», — объясняет он.

При этом речь не о жесткой зависимости, а скорее о прагматике рынка. Как замечает аналитик ФГ «Финам» Алексей Калачев, США и сами входят в число крупнейших производителей, потребителей, экспортеров и импортеров удобрений, так что безусловной зависимости от российских поставок здесь нет. «В этом отношении здесь чисто про бизнес», — говорит он. По словам Калачева, удобрения изначально не попали под санкции, поскольку, как и продовольствие, относятся к товарам гуманитарного значения, а российская продукция остается конкурентоспособной по цене и качеству благодаря доступу производителей к сырью и энергии. Поэтому торговля удобрениями сохраняется не потому, что без России рынок США немедленно рухнет, а потому, что такой импорт по-прежнему выгоден обеим сторонам.

Уран

История с ураном лучше всего показывает предел санкций там, где товар встроен в критическую инфраструктуру. До 2023 года Россия оставалась крупнейшим поставщиком химических радиоактивных элементов и изотопов, включая обогащенный уран, в США: объем поставок достигал $1,2 млрд, или 22,3% импорта этой товарной группы. В 2024—2025 годах США начали снижать зависимость: российские поставки сократились примерно до $1 млрд, а вперед вышли Франция с $1,7 млрд, Великобритания с $1,3 млрд и Канада с $1,1 млрд.

Но это не значит, что российский уран можно быстро и безболезненно заменить. Как объясняет Дмитрий Кузнецов, реакторы рассчитаны на определенные типы топлива, цепочки обогащения жестко сертифицированы, а смена поставщика требует времени на лицензирование, испытания и пересмотр контрактов. При этом мощности по обогащению урана сосредоточены у ограниченного числа игроков, и быстро нарастить альтернативу физически сложно. В США это понимают: закон о запрете импорта российского низкообогащенного урана вступил в силу в августе 2024 года, но одновременно власти оставили механизм waiver’ов, то есть временных исключений, если альтернативы нет или импорт признан необходимым.

Поэтому даже при политическом желании отказаться от российского сырья США вынуждены действовать постепенно. Николай Новик называет это классическим примером критической зависимости, которую нельзя разорвать одним решением: технологические цепочки здесь длинные, сертификация поставщиков сложная, а риски для энергетической безопасности слишком высоки. Иначе говоря, в случае с ураном речь идет не о быстром обнулении торговли, а о переходном режиме, который растянется на годы.

Палладий

Палладий по-прежнему важен для американской промышленности, прежде всего для автопрома, но здесь издержки от разрыва выглядят для Вашингтона менее болезненными, чем в случае с удобрениями или ураном. По таможенным данным, поставки российского палладия в США сократились с $2,45 млрд в 2021 году до примерно $733 млн в 2025-м. Уже это показывает, что этот канал куда менее устойчив: спрос меняется, автопром постепенно перестраивается, а внутри США усиливается давление со стороны игроков, которые заинтересованы в ограничении российского импорта.

При этом зависимость от палладия никуда не исчезла. Как отмечает аналитик ФГ «Финам» Алексей Калачев, Россия по-прежнему обеспечивает около 40% мирового рынка этого металла, а основная часть спроса приходится на автомобилестроение. Палладий нужен для каталитических нейтрализаторов в машинах с двигателями внутреннего сгорания, и именно поэтому его потребление будет снижаться медленно, а не резко: даже рост популярности электромобилей не меняет рынок мгновенно. В этом же направлении работает и перестройка отрасли: Багдасарян напоминает, что часть автопрома уже переходит с палладия на платину, а значит, спрос на металл постепенно меняется.

Но именно в случае с палладием американские власти, похоже, готовы идти на больший риск. Как обращает внимание Дмитрий Кузнецов, у российских поставщиков в США есть внутренний конкурент — Sibanye-Stillwater, которая добивалась расследований против импорта из России. В августе 2025 года Минторг США начал антидемпинговое и компенсационное расследования, а предварительная оценка американской стороны предполагает возможные пошлины в размере 133%. Логика здесь уже не столько в том, что палладий невозможно заместить, сколько в том, что власти считают такие издержки приемлемыми.

Что уцелело из американского экспорта в Россию

После обвала прежнего экспорта одной из самых заметных статей американских поставок в Россию остались лекарства и медтехника. В 2025 году весь экспорт США в Россию сократился до $593 млн, а по последней доступной детальной разбивке за 2024 год крупнейшими категориями в нем были медицинская техника и приборы — около $153 млн и фармацевтика — около $133 млн. До СВО картина была другой. США продавали России не только лекарства и медицинские приборы, но и машины, оборудование, автомобили, электротехнику.

Самое простое объяснение — гуманитарные исключения. Как говорит аналитик ФГ «Финам» Зарина Саидова, лекарства, вакцины и медицинские устройства слишком чувствительны, чтобы делать их главной мишенью санкций. Это видно и по самим правилам: OFAC сохранило для России General License 6D по операциям, связанным с medicine и medical devices, а BIS в 2024 году ввело отдельное исключение MED для части медицинских устройств. То есть медицинский канал оставили сознательно.

Но дело не только в гуманности. Дмитрий Кузнецов объясняет это так: часть препаратов и оборудования трудно быстро заменить без потери качества и клинической совместимости. Поэтому гуманитарные исключения лишь открывают возможность для торговли, а технологическая специфика и рыночные стимулы помогают ей сохраниться.

На ту же логику указывает и Николай Новик. По его словам, дело не только в исключениях, но и в деловом прагматизме: фармацевтические компании встроены в глобальные цепочки, и резкий разрыв для них означает потерю инвестиций, контрактов и рынков. Иначе говоря, поставки держатся на сочетании двух факторов — формально разрешенного коридора и обычной бизнес-логики.

Но есть и третья причина — политика. Как считает директор Института торговой политики НИУ ВШЭ Александр Данильцев, медицинские товары не становятся главной мишенью санкций не только по гуманитарным, но и по политическим причинам.

«Формально медицинские товары не особенно подвергаются санкциям, т.к. это очень сильный политический мотив для пострадавшей стороны против стороны, которая применяет санкции. Это не столько гуманитарный, сколько „политический“ прагматизм», — объясняет он.

Кроме того, фармацевтика — важная экспортная отрасль для США. Этот рынок жестко конкурентный, и если компания уходит с него надолго, вернуться потом может быть уже невозможно. Поэтому сохранение поставок — это не только вопрос гуманности, но и вопрос политического и коммерческого расчета.

В итоге между Россией и США уцелела не «торговля вообще», а несколько узких коридоров, сходятся во мнении опрошенные RTVI эксперты. Их объединяет одно: разрыв здесь слишком дорог — либо для рынка, либо для политики, либо для бизнеса.