«Будет очень плохо». Чем новый статус русского языка в Казахстане грозит России

В новой Конституции Казахстана заменили всего одно слово — но именно оно может лишить русский язык равного статуса с казахским и спровоцировать серьёзный кризис в отношениях с Москвой. Журналист из Астаны Александр Константинов рассказывает RTVI, почему казахские националисты празднуют победу и чем новая формулировка грозит миллионам русскоязычных казахстанцев.

От поправок — к новой Конституции

Когда в сентябре прошлого года президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев выступил с предложением внести поправки в Конституцию, предполагалось, что речь пойдёт об ограниченных изменениях — прежде всего в устройстве представительной власти. Президент просил не торопиться и обещал спокойное обсуждение. Однако ситуация развивалась по совершенно иному сценарию.

Процесс резко ускорился. Из поправок к существующей Конституции реформа превратилась в принятие нового Основного закона. 11 февраля Токаев подписал указ о проведении референдума, который назначен уже на 15 марта. Фактически речь идёт о демонтаже всей прежней конституционной конструкции. Ставится точка в так называемом «назарбаевском периоде казахстанской государственности». Можно говорить о наступлении Третьей Республики — если считать первой советскую, второй назарбаевскую, то третья начинается с Токаева.

«Наравне» или «наряду»: одно слово, которое меняет всё

Однако главная история — в другом. Она связана с языком. Обсуждение нового проекта Конституции приняло в Казахстане неожиданно жёсткий характер именно из-за языковой нормы. В статье о статусе языков произошла замена одного единственного слова — но последствия могут быть колоссальными.

В действующей Конституции сказано: «В государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским официально употребляется русский язык». В первом варианте нового проекта, опубликованном 31 января, формулировка сохранялась — за единственным исключением: вместо «единого народа Казахстана» было написано «народы Казахстана», но слово «наравне» оставалось на месте. Однако в финальном варианте «наравне» заменили на «наряду».

Вся языковая конструкция Казахстана строилась на двух вещах. Во-первых, на конституционной норме о том, что русский язык употребляется наравне с казахским. Во-вторых, на решении Конституционного совета, которое было вынесено в середине девяностых, когда принимался закон о языках. Тогда в него попытались внести норму о ведении делопроизводства в государственных учреждениях исключительно на казахском языке. Нурсултан Назарбаев обратился в Конституционный совет с просьбой разъяснить, насколько это соответствует Конституции. Совет вынес однозначное решение: государственные организации и органы местного самоуправления обязаны использовать казахский и русский языки в равной степени, одинаково, независимо от каких-либо обстоятельств. Это решение не могло пересматриваться, оспариваться и было обязательно к применению на всей территории страны.

Если бы статья о языке просто перешла в новую Конституцию в неизменном виде, решение Конституционного совета сохраняло бы силу. Однако замена «наравне» на «наряду» открывает возможность это решение оспорить теперь уже в Конституционном суде. На практике это может привести к тому, что всё делопроизводство постепенно перейдёт на казахский язык. Чиновник сможет сослаться на конституционную норму и сказать, что он не обязан оказывать услуги на русском языке, хотя и имеет право это делать.

Это, по сути, мягкая уступка власти национал-патриотической части общества, попытка усидеть на двух стульях. С одной стороны — русский язык остаётся в Конституции. С другой — появляется юридическая основа для пересмотра его статуса. Замена одного слова создаёт и юридические, и глубокие смысловые основания для полного пересмотра языковой политики.

Кто продвигал изменение языковой нормы

Ситуация усугубляется тем, что новый проект Конституции закрепляет ещё одну норму: поправки к ней могут приниматься только на референдуме. Раньше изменения в Основной закон мог внести парламент по поручению президента. Теперь отыграть назад будет крайне сложно — вынесение языкового вопроса на отдельный референдум с высокой вероятностью приведёт к расколу в обществе.

Надо понимать, что официальная Астана изначально не хотела трогать эту норму. В первом проекте поправок статья о языке оставалась неизменной как раз потому, что власть прекрасно понимала, насколько болезненной будет дискуссия. Две краеугольные вещи, на которых строится политика Токаева, — это социальная справедливость и межнациональное согласие. Языковой вопрос подрывает второе.

Тем не менее казахские националисты сумели продавить изменение. В медийно активной среде эти силы достаточно влиятельны. Показательно, что почти половина всех предупреждений и уголовных дел за распространение фейков о проекте Конституции, которые возбуждала полиция, была связана именно с языковой темой — настолько накалёнными были дискуссии в казахскоязычном сегменте социальных сетей.

Ряд депутатов казахского парламента, представляющих это направление, уже заявили: «Мы выиграли первую битву».

Среди них, в частности, депутат Мажилиса Ринат Заитов — известный айтыскер, то есть мастер импровизационной поэтической традиции. Он пришёл в политику на волне популярности среди казахскоязычной аудитории: при Назарбаеве его пытались задержать, и чтобы его освободить из отделения полиции, собрались около трёх тысяч человек. Есть и другие депутаты, которые прямо говорят о необходимости «казахизации» северных и восточных регионов страны.

При этом даже внутри казахского общества эта норма воспринимается неоднозначно. Многие казахскоязычные собеседники, с которыми я общался, относятся к изменению негативно. Они считают, что идёт естественный процесс, и вносить подобную норму в Конституцию никому не нужно.

Демография и миграция как основные двигатели «казахизации»

Действительно, демографические данные за 2025 год говорят сами за себя. Наибольший прирост рождаемости — в исконно казахскоязычных регионах, прежде всего в Туркестанской области. Наибольший уровень смертности — в русскоязычных регионах, таких как Северный и Восточный Казахстан, Усть-Каменогорск, — где молодёжь уехала, а оставшееся население просто стареет.

Миграционная статистика подтверждает тенденцию: наибольший прирост за счёт миграции дают казахи, наибольшую убыль — русские. Если в советское время доля казахского и неказахского населения была примерно пятьдесят на пятьдесят, то сейчас казахи составляют около 75%. Страна плавно движется к модели моноэтнического государства. В девяностые — начале нулевых из Казахстана уехали около 900 тысяч немцев, около 600 тысяч евреев, порядка полутора миллионов русскоязычных — русских, украинцев и других.

В этих условиях возникает закономерный вопрос: зачем понадобилось вмешиваться в естественный процесс конституционной нормой? Тем более что после её принятия — со всеми сопровождающими медийными кампаниями — отток русскоязычного населения из Казахстана неизбежно усилится. Причём уедут не только этнические русские, но и казахи, для которых русский язык является первым, — а таких немало в северных и восточных регионах.

Почему русский язык станет языком элит

Один из членов Конституционной комиссии позвонил мне сам и сказал: «Я в шоке». По его словам, дело идёт к тому, что русский язык в Казахстане станет языком элит. Логика следующая: тот, кто не знает кроме казахского языка никакого больше, окажется в замкнутом пространстве, а владение русским языком станет конкурентным преимуществом — просто потому, что географию не обманешь. Казахстан по-прежнему будет теснейшим образом завязан на Россию — в экономике, в политике, во всём остальном. Семь тысяч километров общей границы — самой протяжённой сухопутной границы в мире — никуда не денутся (граница Канады и США имеет длину 8891 км, но она имеет разрыв между Аляской и континентальными штатами — прим. RTVI). Около пяти миллионов русскоязычного населения связаны с Россией родственными и иными узами. И та часть элиты, которая будет лояльна к русскому языку, получит преимущество.

Как на новую норму будет реагировать Москва — сказать сложно. По моей оценке, как минимум до 2029 года, до следующих президентских выборов в Казахстане, власти будут всячески пытаться «заморозить» ситуацию и сохранить статус-кво, жёстко пресекая любые попытки обратиться в Конституционный суд за новой трактовкой этой нормы. Сделав уступку национал-патриотам, официальная Астана будет одновременно гасить любые попытки немедленно воспользоваться её плодами.

Наивно рассуждать о том, что Россия забудет про Казахстан или не будет обращать на него внимания. Причём дело тут не лично в Путине. Будь на его месте любой другой российский лидер, он реагировал бы ровно так же. Потому что это не проблема конкретного человека, а проблема места, географии и пяти миллионов людей, тесно связанных с Россией. Все здравомыслящие казахстанцы, с которыми я разговаривал, это отлично понимают. Их первый вопрос ко мне неизменно один: «Как ты думаешь, как отреагирует Москва?» И если начнётся лобовая атака на русский язык — будет очень плохо.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции