«Долго не выдержат». Какой закон может разрушить Грузию

«Грузинская мечта» ужесточает закон об иноагентах, вводя тюремные сроки и крупные штрафы за получение иностранных грантов без разрешения властей. Политолог, основатель научно-исследовательского института SIKHA foundation (Тбилиси) Арчил Сихарулидзе рассказывает RTVI, к чему может привести перекрытие внешних источников дохода для целого слоя населения Грузии.

Развод с Европой

Политический кризис в Грузии, о котором местная оппозиция постоянно твердит вместе со своими сторонниками на Западе, в начале 2026 года практически не существует. Протесты продолжаются, они немногочисленны, и зачастую можно увидеть одни и те же лица. Антиправительственная волна, которая наблюдалась в ноябре—декабре 2024 года, не просто рассосалась — те, кто тогда выходили на улицу, утратили доверие к оппозиции.

Сама же оппозиция, которая на парламентских выборах 2024 года получила почти половину голосов избирателей, могла впервые за всю историю Грузии сформировать реально плюралистический парламент. Но видимо было принято решение — в том числе людьми, курировавшими местную оппозицию в Брюсселе и Вашингтоне, — что «Грузинская мечта» должна была бы просто отдать власть на фоне российско-украинского противостояния. Грузии же по этому плану предстояло вовлечься в попытку нанесения России геополитического стратегического поражения.

Сейчас уже вырисовывается определённый контур ближайшего будущего. Оппозиция вновь заявляет о намерении объединяться. Некоторые ее лидеры, в том числе Зураб Гирчи Джапаридзе и Георгий Вашадзе, уже вышли из тюрем, отбыв свои сроки, но они настроены достаточно скептично.

Никакого реального давления со стороны США на грузинскую власть сейчас нет, Дональд Трамп, по всей видимости, просто не интересуется Грузией. Брюссель же, хотя и много говорит, на деле обладает очень ограниченными механизмами давления на фоне происходящего в отношениях между ним и Вашингтоном, кризиса на Украине и, разумеется, факта того, что Россия оказалась не только не изолированной, но и активно сотрудничает с Китаем и Индией.

Брюссель планирует в ближайшее время ограничить безвизовый режим для владельцев дипломатических паспортов и официальных лиц из Тбилиси, тем самым сделав лишь символический жест. Однако желание некоторых лиц добиться полного запрета на въезд граждан Грузии в ЕС и вообще упразднить безвизовый режим не получило никакой поддержки внутри самой Европы. Существует чёткое ощущение, что такой шаг стал бы серьёзной ошибкой и полным нивелированием всех достижений ЕС и Грузии. Более того, в случае его реализации у Европы не осталось бы ни политических, ни экономических механизмов давления на Тбилиси.

По сути, после этого «Грузинская мечта» могла бы даже закрыть представительство Европейского союза, поскольку оно фактически не ведёт диалог с властями и не финансирует в Грузии никакие другие проекты, кроме так называемого гражданского общества, полностью зависящего от европейских средств. Более того, «Грузинская мечта» смогла бы вполне спокойно заявить гражданам страны — и многие в это поверили бы, — что Европейский союз нуждался в стране лишь до тех пор, пока Тбилиси был удобен и подчинялся геополитическим интересам Брюсселя.

Учитывая то, что статистические данные указывают на резкое падение доверия к европейским институтам, этот нарратив, скорее всего, был бы принят населением. По данным Евробарометра за 2025 год, за прошедший год уровень доверия к европейским институтам снизился с 65% до 49%. Это феноменальное падение указывает на то, что по крайней мере часть грузинского общества, искренне верившая в западный курс, окончательно разочаровалась в представлении о Европе как о некоем «святом единстве», лишённом собственных меркантильных интересов.

Куда идут европейские деньги

Между тем 28 января, «Грузинская мечта» выдвинула весьма примечательную инициативу — очередные изменения в так называемый закон об иноагентах, с которого, по сути, всё и началось. Она предполагает расширение определения иностранного гранта, а также введение более жёстких штрафов и наказаний за нарушение закона. В частности, человеку может грозить до шести лет лишения свободы, а за отмывание средств для политической деятельности — от 9 до 12 лет.

Кроме того, сотрудники организаций, получавших более 20% финансирования из-за рубежа, не смогут вступать в политические партии в течение восьми лет. Нарушение этих норм будет караться, в том числе, штрафами в размере 10 000 долларов и более. Таким образом, получение практически любого гранта — вне зависимости от того, идёт ли речь о технической или логистической помощи — без разрешения правительства может привести к тюремному сроку. Разумеется, в таком случае человек также лишается возможности создавать политические объединения, участвовать в политическом процессе, а при нарушении запрета рискует оказаться за решёткой.

Зачем всё это было заявлено? «Грузинская мечта» не скрывает своей цели. Представители Европейского союза, во главе с тем, что сегодня можно назвать своеобразным европейским вариантом неоконсерваторов и «ястребов» — Мартой Кос и Каей Каллас, — открыто заявляют, что Европа намерена всеми возможными путями, законными и незаконными, в том числе через банковские транзакции и криптовалюту, передавать грузинскому «гражданскому обществу» как можно больше средств.

Уже известно, что сотни миллионов евро, которые Брюссель планировал вложить в Грузию, — будь то на строительство или помощь онкобольным, — будут направлены в основном очень узкому кругу общественных организаций, зачастую открыто вовлечённых в политический процесс. Таким образом, чем активнее Брюссель будет пытаться давить на Тбилиси и финансировать местные политические движения (а современное грузинское «гражданское общество» таковым и является), тем жёстче будут становиться механизмы контроля.

С одной стороны, можно сказать, что идеи «Грузинской мечты» не являются чем-то уникальным. Очевидно, что зарубежные государства не могут и не должны просто передавать чемоданы с деньгами отдельным людям и помогать им создавать политические партии, напрямую защищающие интересы этих государств. Ни одна европейская страна не позволила бы внешним игрокам вести себя подобным образом. Более того, когда мы видим, как одни и те же люди лишь меняют названия организаций или партий, сохраняя прежнюю риторику и, очевидно, получая ту же финансовую и политическую поддержку, возникает закономерный вопрос о корректности подобной практики с точки зрения политического процесса.

Протестующие напали на дворец президента Грузии, ворвались во двор и уже готовились захватить резиденцию, чтобы объявить о начале восстания. Однако они были отброшены, а вскоре их лидеры арестованы. Разумеется, оппозиция не признаёт своих намерений, хотя изначально говорила об обычной революции, затем — о «мирной революции», а после — фактически о государственном перевороте на всех телеканалах. Впрочем, политический склероз — явление распространённое и характерное не только для представителей оппозиции, но и для власти.

На этом фоне президент Молдовы Майя Санду, открыто поддерживающая власти ЕС, напрямую выразила поддержку протестующим, заявив, что грузинский народ борется за своё будущее, как и многие другие представители брюссельского истеблишмента. Эту же инициативу на официальном партийном уровне поддержало и «Единое национальное движение» Михаила Саакашвили, что, по сути, может рассматриваться как законное основание для упразднения этой партии — некогда первой оппозиционной партии страны — на законодательном уровне.

Выше сказанное безусловно позволяет «Грузинской мечте» использовать все эти эпизоды как аргумент в пользу ужесточения законодательства. Более того, все те представители гражданского общества, о которых говорит Европа, хорошо известны грузинскому избирателю. Их нарративы и публичные высказывания, мягко говоря, не помогают оппозиции отбиваться от обвинений со стороны правящей партии.

Следовательно, сама идея о том, что человек не должен получать внешнее финансирование, а затем вкладываться в грузинскую политическую деятельность, что условный «агент», защищавший чужие интересы, не должен по собственному желанию создавать партии и инвестировать в них те же самые деньги, выглядит понятной и логичной. Демократический процесс не подразумевает доминирования внешнего, в том числе западного, финансирования в политической жизни страны.

Почему «Грузинская мечта» сама себе стреляет в ногу законом об иноагентах

Однако проблема состоит в другом. Грузинская оппозиция сегодня полностью политически импотентна. За последние 13 лет она не смогла создать ничего содержательного. Её позиции серьёзно пошатнулись из-за оторванности от регионов, где жители так и не поняли, что именно она предлагает. На рассказы о счастливом будущем, которое наступит, если Грузия, условно, «подчинится Европе», никто не уже не купится.

Следовательно, «Грузинской мечте» на самом деле ничего делать не нужно. Ей достаточно просто оставаться в том положении, в котором она находится. Единственное, что действительно угрожает правящей партии, — это её собственные необдуманные, а порой откровенно глупые решения. Коррупционные скандалы, в которые были вовлечены представители практически всей верхушки, включая бывшего премьер-министра Ираклия Гарибашвили, заявления отдельных лиц, не понимающих, как функционирует политическая система, и многое другое — всё это способно привести к тому, что «Грузинская мечта» сама выстрелит себе в ногу и утратит власть.

Нынешняя грузинская оппозиция, даже при всей финансово-политической поддержке Европы, ни к чему не готова: ни к дебатам, ни тем более к управлению страной, ни к победе на выборах. Последние события лишь показали, что и силовой захват власти — это, мягко говоря, не её сильная сторона.

Однако вышеупомянутый закон бьёт по людям, которые долгие годы жили за счёт внешнего финансирования. На фоне отсутствия рабочих мест и низких зарплат в стране внешние гранты зачастую были единственным способом выживания, возможностью заниматься искусством, социально-политической деятельностью, планировать, писать научные работы и аналитические записки.

Печально то, что никакой альтернативы при этом не предлагается. Непонятно, как люди, которые годами вкладывали свои силы в определённую сферу и сегодня остались без дохода и карьерных перспектив, должны перестраиваться и продолжать свою профессиональную деятельность. Это, в свою очередь, подталкивает их к участию в протестах.

К сожалению, решения «Грузинской мечты» носят реакционный, а не продуманный характер. Просто взять и перекрыть гражданскому обществу — даже если оно вам не нравится и даже если оно коррумпировано — доступ к финансированию, остановить многомиллионные потоки извне и при этом ничего не предложить взамен, ограничившись формулой «как-то выкручивайтесь»… С точки зрения политики и избирательного процесса шаг крайне сомнительный.

Таким образом, сама инициатива понятна, и с ней даже можно согласиться. Однако форма её реализации и принимаемые решения не оставляют пространства для диалога. В определённый момент «Грузинская мечта» может оказаться в крайне сложном положении: ресурсы будут перекрыты, граждане не смогут зарабатывать без «разрешения власти», а власть, как это часто бывает, будет назначать на ключевые позиции исключительно «своих».

В результате в стране может сформироваться система, напоминающая правительство Михаила Саакашвили, одним из главных обвинений в адрес которого было именно отсутствие свободного пространства для деятельности и стремление контролировать и доминировать во всех сферах. Деньги, карьера и развитие оказывались возможными лишь с санкции властей.

Грузия и её граждане, исторически отличавшиеся свободолюбием, такую систему долго не выдержат. Поэтому крайне важно, чтобы «Грузинская мечта» это осознала и направила свою политику не на перекрытие источников дохода, а на развитие политической культуры — до такого уровня, при котором гражданское общество перестанет быть наёмным и зависимым исключительно от западной поддержки и сможет финансироваться также за счёт государства, бизнеса и самих граждан.

Для этого необходим диалог. Однако складывается впечатление, что глобальное геополитическое противостояние, принявшее в Грузии форму внутреннего политического конфликта, вынуждает и оппозицию, и власть вести жёсткую линию. Такая политика вряд ли поспособствует развитию политической культуры и, напротив, может привести лишь к окончательному и сокрушительному поражению одной из сторон — что не пойдёт на пользу государству.

Стране нужна сильная власть, ориентированная на интересы населения, но ей также необходимы свобода, пространство для манёвра и диалога. Пока всё это еле просматривается.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции