«Это разрушение страны». Кто и зачем душит медицину и малый бизнес

Российская экономика задыхается, но не от санкций и не от военного конфликта, а из-за действий собственного финансового блока. Депутат Госдумы от партии «Справедливая Россия», экономист Михаил Делягин объясняет, почему секвестр бюджета — это сознательный выбор при многотриллионных резервах, кто выигрывает от удушения малого бизнеса и медицины и что нужно сделать, чтобы остановить разрушение страны.

Что стало причиной секвестра бюджета

Бюджет на 2026 год был нереалистичен с самого начала. Не просто оптимистичен — именно нереалистичен принципиально. В него заложили инфляцию в 4%: такова была цель Банка России, и Министерство экономического развития не посмело допустить, что у регулятора ничего не выйдет. Уже в процессе обсуждения бюджета Банк России сам же скорректировал прогноз — 4% в 2026 году невозможны. Однако менять заложенные в бюджет параметры никто не стал. Если Набиуллина сказала 4%, значит, 4%. На этом основании вся конструкция и была выстроена.

Впрочем, дефицит первых двух месяцев года всегда большой — это стало нормой при нынешнем правительстве, и это правильно. Премьер Мишустин ввёл практику авансирования: бюджетополучатель получает нужные для выполнения своих обязанностей перед бюджетом деньги в январе-феврале заранее. Это не кредит в банке под коммерческий процент, а прямые бюджетные средства для выполнения контрактов, что снижает стоимость конечных товаров и услуг для государства. Так что ранний дефицит — не симптом катастрофы, а следствие нормальной бюджетной политики.

По итогам января-февраля дефицит составил 3,4 трлн рублей — 90% от запланированного на весь год. Причина на поверхности: нефтегазовые доходы рухнули почти вдвое по сравнению с аналогичным периодом 2025 года, и общие доходы сократились на 11%. Глобальный экономический кризис, санкционное давление, захват судов так называемого «теневого флота» — танкеров, перевозящих российскую нефть — всё это давило на нефтяные поступления. Ситуация улучшилась с началом военных действий США и Израиля против Ирана и закрытием Ормузского пролива: цены на нефть подскочили, и мартовские доходы могут оказаться выше.

Но проблема в другом: ненефтегазовые доходы выросли лишь на 4% — ниже даже официальной инфляции, то есть в реальном выражении сократились. Это признак неблагополучия экономики в целом. И вот это — реальная проблема.

Деньги из кармана — в банк, из банка — обратно

Сам по себе большой дефицит бюджета в нынешних условиях скорее полезен, чем вреден. Реальная проблема российской экономики — острая нехватка денег. Если дефицит покрывается из остатков средств на счетах казначейства, это прямое вливание денег в экономику. Но даже если он покрывается займами у банков, деньги перетекают из финансово-спекулятивного сектора в производственный и социальный, денежная активность растёт быстрее денежной массы — и это антиинфляционная мера. Именно так работало при правительстве Примакова после дефолта 1998 года, именно так правительство Мишустина обеспечивало экономический рост, снижая при этом инфляцию, в конце 2022-го.

Правда, сейчас дефицит покрывается максимально нерационально. По оценке Минфина, на 1 января на счетах бюджета вне Фонда национального благосостояния (ФНБ) лежало 5,2 трлн рублей. Логичный ход — направить их на покрытие дефицита. Вместо этого деньги отдаются коммерческим банкам в пользование под процент, а затем у тех же банков занимают — под более высокий процент — для финансирования дефицита. Это схема конца девяностых: дефицит бюджета покрывается деньгами самого бюджета, но с доплатой банкам в виде процентного дохода. По сути, субсидирование банковского сектора из кармана налогоплательщика. При этом ФНБ на ту же дату составлял 13,4 трлн рублей, из которых около 4 трлн — золото и деньги.

Теперь, по некоторым данным, вроде бы объявлен секвестр — сокращение расходов бюджета на 10%. Он проводился в 1997 году, тоже на 10%, перед дефолтом. Но если тогда это было отражением реального финансового краха из-за тотального воровства, то сейчас это сознательный выбор при наличии многотриллионных резервов. Идти на секвестр в таких условиях означает продолжать политику сдерживания экономики — ту самую, которую либеральный финансово-экономический блок последовательно проводит последние годы.

Охлаждение вместо роста

Официальное объяснение жёсткой денежно-кредитной политики — борьба с инфляцией. Но в Банке России знают: российская инфляция вызвана не избытком денег в экономике, а произволом монополий. Монополисты закладывают в цену всё что угодно — в том числе обслуживание дорогих кредитов, которые берут сами. Повышение ключевой ставки ведёт не к снижению цен, а к их росту: кредит дорожает, и это удорожание перекладывается на покупателя.

Даже либеральный учебник экономики предписывает в условиях плохой конъюнктуры снижать стоимость кредита, ограничивать произвол монополий, вводить разумный протекционизм, ослаблять налоговое и административное давление. Либеральный финансово-экономический блок делает ровно противоположное.

Ещё больше года назад рост экономики на 3,5% публично объявили «неприемлемо большим» для России, была поставлена задача «охлаждения». В итоге экономику действительно охладили — до 1% в год. После чего внезапно выяснилось, что придушенная экономика платит меньше налогов. И вместо того, чтобы снять удавку, решили как в анекдоте больше доить корову, которую сами же перестали кормить.

Это не стечение обстоятельств. Если все меры, принимаемые регулятором, строго противоположны тому, чего требует ситуация, — это называется политикой. Разрушительные последствия такого подхода сопоставимы с прямым ударом по производительным силам страны. На Западе, по всей видимости, аплодируют министру финансов Силуанову и другим привластным либералам не меньше, чем Зеленскому.

Регионы под прессом

Пока федеральный центр раздаёт деньги банкам, региональные бюджеты испытывают проблемы. С дефицитом 2025 год закрыли 75 регионов — их совокупный разрыв вырос в 3,6 раза по сравнению с предыдущим годом. Причина системная: федеральный центр вытягивает средства из регионов.

Раньше Бюджетный кодекс предусматривал, что регион оставляет себе не менее половины налогов и сборов, собранных на его территории вне связи с внешнеэкономической деятельностью. Это правило отменили. Теперь регионы просто выжимаются в интересах федерального бюджета.

Итог предсказуем. Тысячи медиков увольняют по всей стране — потому что в бюджетах нет денег даже на нищенские ставки.

На этом фоне иначе выглядит сокращение чиновничьего аппарата — Собянин объявил об уменьшении числа госслужащих в Москве на 15% до 1 июня, губернатор Подмосковья Воробьёв перед ним сообщил о сокращении на 10%. Цифровизация объективно снижает потребность в ручном труде в госуправлении, и эти сокращения оправданы и без учета бюджетной ситуации.

Чиновник в Москве или Петербурге найдёт работу: мегаполис поглощает людей с управленческим опытом. А вот врач, уволенный в райцентре дотационного региона с нищенской ставки, — это человеческая трагедия и провал государственной политики.

Малый бизнес: добро пожаловать в кабалу

История с пекарнями «Машенька» стала символом нынешней ситуации. Её владелец пожаловался президенту России В.В.Путину на “прямой линии”: из-за повышении налогов придётся закрываться. Теперь именно его сеть будут «спасать» в порядке исключения, как попавшую в луч прожектора. Для остальных такого внимания не предусмотрено.

Но проблема тут не только в росте налоговой нагрузки при сжатии спроса. НДС сложен в расчёте: если предприниматель не хочет полностью полагаться на автоматику банка, ему нужен квалифицированный бухгалтер. Это существенный рост административных издержек. Для крупного бизнеса пустяк, для малого — потенциально смертельный груз.

Всё это вписывается в давно очевидную логику. Маркировка, избыточные требования к утилизации (фермерам законодательно запрещено использовать навоз собственного скота как удобрение), налоговое и бюрократическое давление — всё это повышает издержки до уровня, несущественного для крупной корпорации, но убийственного для небольшого предприятия. В условиях ухудшающейся конъюнктуры малый и средний бизнес становится опасным конкурентом для крупных игроков — и его последовательно выдавливают.

Выход из кризиса без иллюзий

Рецепт антикризисных действий несложен. Первое — ограничение финансовых спекуляций. Крупной финансовой организации нужно вложить деньги в ценные бумаги на срок менее года, купить валюту не под импортный контракт? Крипту?

Это позволит снизить ключевую ставку хоть до нуля и сделать кредит доступным.

Америка ограничивала спекуляции, Япония ограничивала, Западная Европа ограничивала — без этого они не смогли бы развиваться. Китай и Индия ограничивают до сих пор. Те, кто не ограничивал, закономерно заканчивали как Латинская Америка: значительные объемы ресурсов и вечный финансовый крах.

Второе — ограничение произвола монополий. Антимонопольная служба должна получить реальные полномочия: приходить на любое предприятие и задавать простой вопрос — из чего складывается ваша цена? Оправдано ли, что в стоимость мороженого в Подмосковье закладывается содержание поместья в Дубае?

Третье — разумный протекционизм по группам товаров: не такой, как с утилизационным сбором, где вместо защиты производителя устроили праздник монополии. Четвёртое — нормализация налоговой структуры. Налоги должны сдерживать вывоз сырья, а не производство.

Пятое — гарантированный реальный прожиточный минимум для всех граждан как главная цель государства. Шестое — деофшоризация. Значительная часть ЖКХ и микрофинансовых организаций зарегистрирована в офшорах, а это прямой канал утечки данных и капитала. Вывод капитала должен быть запрещен. Микрофинансовые организации с их ростовщическими ставками и вовсе должны быть запрещены как класс.

Все эти меры в том или ином виде применяла любая успешно развивавшаяся крупная экономика. Вопрос не в том, что делать — это давно известно. Вопрос в том, есть ли желание развивать Россию вместо «охлаждения» ее путем удушения в интересах российских и западных финансовых спекулянтов.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции