«Карта отыграна». Почему русскоязычные останутся без представителей в Казахстане

Казахстан принял новую Конституцию, но пока никто не знает, как она будет работать. Журналист из Астаны Александр Константинов рассказывает RTVI, почему за красивыми цифрами референдума скрывается система с множеством неизвестных и чем это грозит русскоязычным жителям страны.

Почему 87% казахстанцев проголосовали за новую Конституцию

Ключевой задачей для казахстанской власти и авторов проекта Конституции было обеспечить явку на референдуме. По закону ее минимальный порог для такого вида голосования составляет 50% (при обычных выборах, включая президентские, такого требования нет). В итоге на участки пришли 73% избирателей, а за Конституцию проголосовали 87%.

Надо понимать, что исторически в южных регионах Казахстана, да и отчасти в северных, явка всегда была высокой. При Назарбаеве, кстати, примерно те же самые эксперты критиковали эти цифры и высказывали сомнения в их реальности, а теперь ничего подозрительного в них не видят. В некоторых регионах явка превышала 90%.

Единственным по-настоящему оппозиционным регионом оказался Алматы — крупнейший город страны, где проживает почти 12% населения. Явка там составила около 34%, а одобрение — лишь 71%. Если бы референдум проходил только в Алматы, его бы признали несостоявшимся. При этом в шести регионах — Павлодарской, Актюбинской, Мангистауской, Туркестанской областях, ВКО и Жетысуской области — процент одобрения превысил 90%.

Традиционно высокая явка на юге и в сельской местности объясняется просто: событий там немного, голосование воспринимается как праздник. В северных регионах работает сочетание сельского населения и моногородов с крупными предприятиями, где хорошо выстроены механизмы мобилизации.

Однако помимо этих привычных факторов, авторы проекта провели очень активную агитационную кампанию — причём комбинированную. С одной стороны, были задействованы все ресурсы пропаганды, включая методы, которые я хорошо помню ещё по принятию последней советской Конституции. Агитация через трудовые коллективы, сообщения вроде «Энергетики Казахстана поддерживают проект новой Конституции», студенческие собрания — всё это казалось ушедшим в прошлое, но вернулось. С другой стороны, активно использовались блогеры, посты в соцсетях, современные технологии.

При этом с оппонентами боролись жёстко, но тонко. Нельзя сказать, что случаи были совсем уж беспредельные, однако полиция моментально реагировала на любой повод.

Неосторожные выражения в постах, непроверенные слухи — как только вы давали формальное основание привлечь вас по закону, вас привлекали.

Кстати, организаторам удалось превратить голосование по Конституции в референдум доверия лично Токаеву. Из выступлений госсоветника, вице-премьера по идеологии и других чиновников стало ясно: по их версии, основной автор Конституции — сам Токаев, и это его дело жизни.

За что критикуют новый Основной закон

Критика оппонентов была отчасти справедливой. Они указывали, что обсуждение в Конституционном совете носило в значительной степени имитационный характер. Заседания транслировались в прямом эфире, однако никто так и не увидел сравнительных таблиц и не узнал, какие нормы на какие меняются, что за альтернативные предложения рассматриваются. По информации некоторых членов совета, они получали документы только непосредственно на заседаниях и после сдавали их обратно. Хотя граждан призывали вносить свои предложения (а их поступило более двух тысяч), отказы практически никто не мотивировал.

По существу же основные претензии связаны с общегуманитарными либеральными ценностями. Во-первых, новая Конституция отказывает в приоритете международным договорам над национальным законодательством. Во-вторых, прямо в текст Конституции теперь прописана обязанность некоммерческих организаций публично сообщать о любом иностранном финансировании. В-третьих, были добавлены ограничения свободы слова и собраний — в частности, появилась формулировка о защите репутации.

Вице-премьер по идеологии Аида Балаева объяснила эту норму так: свободу слова теперь нельзя рассматривать исключительно в контексте журналистики, поскольку с развитием соцсетей каждый человек стал сам по себе СМИ и может выкладывать информацию, нарушающую права других. Как эта норма будет работать на практике — пока не очень понятно.

Ещё одно принципиальное изменение — Казахстан убрал из Конституции обязательство не применять первым вооружённые силы. Прежний текст прямо содержал такую норму. Это, очевидно, связано с изменениями в международной обстановке.

Почему речь идет не о поправках, а о новой Конституции и что изменилось в устройстве власти

Изначально речь шла только о корректировке Конституции и реформе парламента. Однако в процессе работы выяснилось, что возникает юридическая коллизия. Действующая Конституция содержала статью 91, в которой говорилось, что «установленные Конституцией независимость государства, унитарность и территориальная целостность Республики, форма ее правления, основополагающие принципы деятельности Республики, положения о том, что Президент Республики избирается сроком на семь лет и одно и то же лицо не может быть избрано Президентом Республики более одного раза, являются неизменными». В связи с этим возникала формальная юридическая угроза, что просто внесение поправок по изменению системы представительной власти могло быть в дальнейшем оспорено в последующих электоральных циклах. Обойти эту проблему решили путем принятия новой Конституции, заодно заново переформулировав и внеся правки в другие статьи, а также откорректировав её преамбулу. В результате смысловые и редакционные изменения затронули 84% текста бывшего основного закона Казахстана.

Что же конкретно поменялось? Президент по-прежнему избирается на семь лет, один раз. Вместо двухпалатного парламента появляется однопалатный Курултай, который будет формироваться по пропорциональной системе и единому общенациональному избирательному округу. Число депутатов осталось примерно прежним — 145, но исчезли квоты от Ассамблеи народов Казахстана, которые обеспечивали присутствие нацменьшинств. Кроме того, пропорциональная система по единому округу означает, что от некоторых территорий может вообще не оказаться представителей в парламенте.

Возможно, авторы новой Конституции решили, что вопрос баланса как территориального, так и национального присутствия в парламенте больше не приоритетен и его можно снять с повестки. Отчасти это действительно так. Если в 1995 году, когда принималась прежняя Конституция, доля казахского населения составляла около 50%, то по данным на 2022 год она достигла примерно 72%.

Учитывая, что подавляющее большинство избирателей проживает на казахскоязычном юге, а голосование будет проходить по единому округу, партии неизбежно будут формировать списки, ориентируясь именно на этот электорат.

Новый парламент, полагаю, будет ещё более казахскоязычно ориентированным и более жестко ставить языковой вопрос.

Показательно и то, что в новой Конституции изменился статус русского языка — формулировка «наравне» заменена на «наряду». Вместе с тем в ближайшей перспективе практических последствий от этого, скорее всего, не будет. До 2029 года у власти слишком много других раздражителей: выборы в Курултай, формирование нового правительства, переназначение силовых структур, принятие пакета конституционных законов. Чтобы норма была оспорена, потребовалось бы обращение в Конституционный суд — а запускать этот процесс сейчас никто не станет. Но в более долгой перспективе это открытый вопрос, ответ на который будет зависеть уже от следующего электорального цикла и от того, какие партии окажутся в новом парламенте.

Появляется должность вице-президента, которая в истории Казахстана уже существовала до 1995 года — тогда её упразднили, по сути, по той же причине, что и в России, когда произошёл конфликт между президентом и вице-президентом. В России это было противостояние Ельцина и Руцкого, в Казахстане — Назарбаева и Ерика Асанбаева.

Теперь вице-президента будет назначать сам президент. Функции прописаны в основном как представительские, но есть и пункт «другие задачи по поручению президента», который может быть истолкован чрезвычайно широко. В случае невозможности президента исполнять обязанности именно вице-президент становится его преемником, но обязан в течение двух месяцев провести досрочные выборы.

Помимо этого, в Конституции закреплён Народный совет Казахстана — консультативный орган с правом законодательной инициативы, состав которого определяет президент. Появляются также чётко прописанные условия досрочного роспуска парламента: в случае двукратного неутверждения кандидатур вице-президента, премьера или иных должностных лиц.

Назарбаев и экономические вызовы нового Казахстана

Нурсултан Назарбаев пришёл на участок и проголосовал за новую Конституцию. После голосования он заявил:

Насколько это снимает проблему «назарбаевских элит» и «старого Казахстана» с повестки дня — вопрос открытый. Однако с принятием новой Конституции у действующей власти больше не остаётся привычного объяснения для неудач. Раньше можно было списать что-то на наследие прежней системы, на противодействие назарбаевских элит, на визиты Назарбаева к Путину, которые вызывали болезненную реакцию в казахстанском обществе. Теперь же эта карта, по существу, отыграна.

А ситуация в экономике непростая. Прежние нефтяные драйверы роста исчерпаны, новые не найдены. Власти обозначают ориентиром цифровую экономику, но её развитие упирается, в частности, в дефицит электроэнергии. Отчасти это проблемы, унаследованные от назарбаевского периода, — страна долго жила на нефтяных инвестициях. Однако Токаев и его команда у власти уже семь лет, и этого достаточно, чтобы хотя бы сформулировать новую экономическую стратегию. Сам Токаев, к его чести, это признаёт: на расширенном заседании правительства он подверг резкой критике и отсутствие внятной экономической стратегии, и ситуацию в энергетике.

Кто займёт ключевые посты и чего ждать дальше

Нынешний парламент работает до 1 июля и за это время должен принять ключевые конституционные законы — о президенте, о Курултае, о правительстве, о выборах, о Народном совете, о Конституционном суде. С 1 июля Конституция вступает в силу, полномочия Сената и Мажилиса прекращаются, упраздняется должность госсоветника. В промежутке между июлем и выборами президент должен переназначить или заменить председателя Верховного суда, главу Нацбанка, главу КНБ, Генпрокурора, уполномоченного по правам человека.

Ориентировочно 30 августа пройдут выборы в Курултай. После их проведения правительство автоматически слагает полномочия, а новый парламент в течение месяца должен избрать спикера, утвердить премьер-министра, поскольку с момента избрания нового парламента правительство должно уйти в отставку, а затем в течение двух месяцев — одобрить кандидатуры вице-президента, судей Конституционного суда, членов ЦИК и Высшей аудиторской палаты.

Среди кандидатов на ключевые посты, а это вице-президент, спикер Курултая, спикер Национального совета, а также премьер-министр — в казахстанском политикуме и экспертном сообществе обсуждается довольно узкий круг лиц. Это действующие госсоветник Ерлан Карин, спикер Мажилиса Ерлан Кошанов, вице-премьер Канат Бозумбаев, помощник президента Мурат Нуртлеу, спикер Сената Маулен Ашимбаев, а также действующий премьер-министр Олжас Бектенов. То есть 6 человек на 4 места. При этом пятеро из этого списка, за исключением Мурата Нуртлеу, с вступлением в силу новой Конституции лишатся своих должностей.

Мурат Нуртлеу — ближайший соратник Токаева ещё со времён МИДа, затем руководивший администрацией президента. Кошанов сумел обеспечить работу Мажилиса после реформы 2022 года и имеет серьёзный аппаратный авторитет — его называют кандидатом и на вице-президента, и на спикера Курултая. Спикер Сената Маулен Ашимбаев, вероятно, может возглавить Народный совет. Впрочем, все эти гадания — немножко на кофейной гуще. Все названные люди выросли при Назарбаеве, но вошли в команду Токаева, и принципиальных расхождений во взглядах между ними нет.

Проблема 2029 года и множество неизвестных

Главная интрига — это 2029 год, когда Токаев должен уйти, в силу окончания его каденции. Более того, вряд ли вице-президента в его нынешнем статусе можно считать полноценным преемником. Скорее его можно назвать техническим решением, позволяющим решить две проблемы.

С одной стороны эта должность призвана, насколько это возможно, купировать очень популярные в казахстанской элите гадания по поводу кандидатуры преемника, которые особенно усилятся в ближайшие год-полтора, поскольку срок президентских полномочий Токаева перевалил через экватор. Это чревато борьбой группировок и переключением внимания чиновников с решения государственных задач на внутриклановую борьбу.

Кроме того, наличие вице-президента должно обеспечить механизм преемственности в случае досрочного ухода Токаева с поста президента (например — на пост генсека ООН, выборы которого должны состояться в конце этого года, поскольку его бэкграунд практически идеален, хотя сам Токаев публично отрицает такие намерения). Но в отличие от прежней ситуации, предусматривающей, что преемник остается на посту до окончания срока полномочий избранного президента, вице-президент обязан будет провести выборы в течение двух месяцев с момента сложения полномочий прежним главой государства, и совершенно не факт, что именно он будет избран. Более того, Токаев может сменить вице-президента в любой момент — запретов на это нет, а кадровые ротации в Казахстане всегда были обычным делом.

Таким образом должность вице-президента должна обеспечить плавный транзит и разгрузить Токаева от части нагрузки, а не создать полноценный «второй центр» власти.

Сейчас эксперты активно спорят, кого усилила новая Конституция — президента или парламент. На мой взгляд, дискуссия эта во многом беспочвенна, потому что по сути создана абсолютно новая конфигурация власти, которую в прямую со старой сравнивать просто некорректно. Главная проблема лежит в другой плоскости. В прежней системе худо-бедно все плюсы, минусы и проблемы баланса разных интересов и групп были понятны и опробованы. Как будет работать нынешняя система — не знает никто. Возможно она будет лучшей прежней, а возможно на каком-то этапе, (например, в следующем электоральном цикле, когда президентом будет точно не Токаев) приведет как в 90-ые годы прошлого века к противостоянию президентской и представительной ветвей власти.

Кроме того, учитывая серьезную разницу между регионами практически по всем параметрам и при этом резкую демографическую диспропорцию в количестве избирателей, возникает вопрос, а не станет ли новая модель причиной региональных конфликтов? В целом новая Конституция создала систему с множеством неизвестных. Она выстроена из расчёта на безоговорочную победу правящей партии «Аманат», но уже на следующих выборах расклад может оказаться совершенно иным.

Еще одна проблема — снята сама «священность» Конституции, которая действовала на постсоветском пространстве с середины девяностых, — представление о том, что Основной закон нельзя трогать, потому что он обеспечивает стабильность и преемственность. Поэтому не исключено, что уже следующий президент, по казахстанской политической традиции исходя из «народной инициативы», а также апеллируя к новой ситуации в мире, и, например, к новому цифровому укладу мировой экономики, пойдет по пути написания своего основного закона, ориентируясь на собственные представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, а также как должна быть выстроена вертикаль власти в стране.

Что касается российско-казахстанских отношений и в целом векторов внешней политики Казахстана, то новая Конституция это не хорошо и не плохо, она просто добавляет в уравнение новое количество неизвестных. Прежняя система была понятна: как работают балансы, как выстроены взаимодействия внутри казахстанской политической системы. Как будет функционировать нынешняя — все пока только предполагают. Многое будет зависеть и от позиции самой России: каким образом она станет выстраивать отношения с новой структурой власти в Казахстане. В том числе и в связи с проблемой предстоящих в 2029 году президентских выборов. Международные отношения — это всегда улица с двусторонним движением.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции