«Люди держатся из принципа». Кто убивает российский малый бизнес

Тысячи малых бизнесов закрылись в начале года. Предприниматель Дмитрий Шишмаков рассказывает RTVI, почему налоговая реформа ударила по этой сфере намного сильнее, чем принято считать, и чего ждать осенью.

Ручной режим управления — не панацея

В декабре прошлого года на прямой линии с Путиным появился Денис Максимов — владелец люберецкой пекарни «Машенька». Он пожаловался на новые налоги, президент угостился его пирожками и пообещал разобраться. В январе пекарня снова объявила о закрытии, поскольку ничего не изменилось. Снова пришли чиновники, снова что-то пообещали, теперь уже Максимову помогли. В интервью «Ведомостям» тот потом сформулировал честно: да, мне-то помогли, но вы понимаете, в какой ситуации я нахожусь — и что остальным таких поблажек не будет.

Это точная иллюстрация того, что сейчас происходит с малым бизнесом в России: ручной режим поддержки для тех, кто попал на экран. Кремль даже заказал у «Машеньки» корзину выпечки для американского переговорщика Стива Уиткоффа — такой символический жест заботы. А остальные тихо закрываются и никаких корзин им не закажут.

Принято считать, что главным ударом по малому бизнесу стало повышение НДС. Ставка выросла с 20% до 22%, а те, кто раньше его не платил, получили для начала 5% — и для многих это оказалось смертельным. Однако в публичной дискуссии почти не обсуждалась другая причина волны закрытий — страховые взносы. Малый бизнес стал платить 30% вместо прежних 15%, и именно это ударило намного сильнее по многим его представителям.

Рынок труда был перегрет, конкуренция с ВПК и государственными структурами за людей огромная. И вот сверху необходимости платить сотрудникам высокие зарплаты ещё плюс 15 процентных пунктов страховых взносов. При полностью белой работе это уже приговор.

Те, кто точно не вписывался в новые реалии, закрылись в январе-феврале. Самые стойкие оптимисты — в марте. Так прошла первая волна.

Сильнее всего пострадал офлайн. ИТ-компании нашли способ — они традиционно работают с самозанятыми: договорные подряды, никакого постоянного штата, взносов в том же объёме не платят. Больно, но не смертельно. Совсем иначе у тех, кто работает с живыми людьми в конкретном месте — салон красоты в спальном районе, небольшая кофейня, сервисный бизнес. Здесь выход через подряды просто невозможен, и удар получился прямой. К тому же у малого офлайн-бизнеса почти нет пространства для манёвра. Он не может быстро сменить юрисдикцию, нельзя переложить риски на подрядчиков, ему нельзя уйти на другой рынок.

Вторая волна придёт осенью

Те, кто уцелел, сейчас на перепутье. Они перестроились как могли, но ждут сигнала от аудитории, им нужно знать хватит ли у людей денег, будут ли вообще клиенты. Этот вопрос пока остаётся без ответа.

Лето создаст иллюзию передышки. Туристический поток, сезонный спрос — кому-то это поможет. Но локальный офлайн — салоны красоты, спа, заведения в жилых кварталах — летом не накапливает резервов. Клиентура уехала, выручка просела, запас прочности не формируется. А бизнес держится на последних силах с зимы.

Сейчас ещё работает инерция. Люди держатся из принципа, из привычки, из нежелания признавать очевидное. Закрыть бизнес, который строил сам, — не финансовая проблема, а психологическая. Предпринимательство — это ведь прежде всего характер и мышление, а не рациональный расчёт. Поэтому люди и тянут дольше, чем следовало бы, но осенью эта инерция закончится.

Пожаротушение вместо архитектуры

Мы видим, что происходит именно постепенное вытеснение малого бизнеса из структуры государства, но случайно это происходит или, возможно, это часть какого-то плана власти?

Я склонен думать, что, например, повышение налоговой базы прошлой осенью не планировалось ни в начале года, ни в середине. Просто деньги нужны здесь и сейчас, а откуда их ещё брать? Правильно, повысим налоги. Та же история с рекламными каналами: закрылись одни платформы, а альтернативных почти не появилось. Часть агентств, работавших на недоступных теперь интернет-площадках, выпала из рынка. А ведь реклама — действительно двигатель торговли. Да, это банальное высказывание, но когда двигатель глохнет, деградируют и все остальные системы. И никто не компенсирует малому бизнесу эту потерю.

Параллельно крупный бизнес, близкий к государству, активно поглощает средние и мелкие компании. Если раньше зависимость экономики от государственной политики касалась в основном крупного уровня, а малый бизнес жил по своей логике — сейчас всё изменилось. Экономика, которая хоть как-то работала снизу, переходит на распределение сверху.

Малый бизнес в этой модели просто никому не нужен — не потому что кто-то решил его уничтожить, а потому что защищать его и помогать ему сейчас некому. При этом крупные игроки, обращённые внутрь рынка, предпочитают поглощать конкурентов, а не искать новые рынки снаружи. А снаружи — там, где мог бы работать и развиваться тот же малый бизнес ИТ — двери всё чаще закрыты.

Историческая логика подсказывает, что такой подход не ведёт ни к чему хорошему, — но я, пожалуй, оставлю эту оценку экономистам.

Отдельная история — ключевая ставка. Есть много сторонников резкого снижения: терять нечего, бизнес должен работать. ЦБ снижает её неохотно, постепенно. Кто же прав?

Попробую спрогнозировать. Допустим, ЦБ завтра снижает ставку до разумных значений. Малый бизнес, который сейчас не в лучшем состоянии, идёт за кредитами. Но это будут кредиты не на развитие, а на выживание. В экономику вбрасывается денежная масса, которая идёт не на создание нового продукта, не на инвестиции, а на поддержание уже существующего убыточного. Получится разгон инфляции, а не развитие.

С другой стороны, высокая ставка — это дорогие кредиты, недоступные для малого бизнеса, и всё равно закрытие, только по другой причине.

Любое решение здесь плохое. Нет хорошего выхода — есть выбор между двумя вариантами, и оба причиняют вред. Единственное, что мне кажется более осмысленным, это активное снижение ставки хотя бы как сигнал, и тогда было бы хоть какое-то понимание направления движения.

ИИ — ситуационное преимущество

В моменте ИИ даёт малому бизнесу конкретный инструмент для сокращения издержек. Раньше нужен был дизайнер для картинок на маркетплейс, аналитик для исследований, агентство для подготовки материалов. Сейчас это делает нейросеть — быстро, дёшево и относительно неплохо. IT-бизнесу уже не нужен большой штат разработчиков для рутинных задач. Это реальная экономия здесь и сейчас, в тот момент, когда каждая статья расходов на счету. С другой стороны, вышеперечисленные люди потеряли работу, и теперь не придут в кофейню неподалёку от офиса в обеденный перерыв.

Но главное заключается в другом. Россия объективно немного отстаёт в гонке ИИ — прежде всего, инфраструктурно. Пока в Штатах и Азии разворачивается полноценная дискуссия о массовом вытеснении специалистов, Россия находится на чуть более раннем участке этой кривой. Кризис внедрения ИИ у нас пока второстепенен на фоне общего экономического. А значит, есть немного времени на адаптацию, которого в других странах уже почти нет.

Впрочем, по аналогии с промышленной революцией люди никуда не денутся — их станет больше, просто изменится характер работы. Junior-разработчики, которые уже сейчас пишут код хуже нейросети, вероятно, исчезнут как категория. Зато появятся архитекторы, которые ставят задачи машинам. ИИ пока справляется с кодом, но плохо — с проектированием архитектуры систем. Это всё ещё человеческая территория. Правда, всё это движется по экспоненте: пока мы находимся на её пологом участке, кажется, что прогресс идёт плавно. Потом будет иначе, но это уже вопрос для другого разговора.

Когда станет лучше

Появление света в конце тоннеля для малого бизнеса сегодня во многом зависит не от самих предпринимателей, а от того, как будет развиваться общая ситуация — цены на энергоносители, доступность внешних рынков, степень закрытости страны от мира. Россия сильно зависит от экспорта энергоносителей, а ИТ-инфраструктура, ориентированная только внутрь, неизбежно деградирует. На всё это малый бизнес никак повлиять не может.

Те, кого уволили из крупных компаний, через какое-то время найдут новые ниши — домашние студии, самозанятость, коворкинги, которые сейчас, кстати, испытывают реальный подъём. Но одно дело — перераспределение в нормальных условиях, другое — когда оно накладывается на экономический кризис. Тогда провести переход плавно не выйдет.

Осенью придёт вторая волна закрытий, и после неё станет виднее. Пока же мы находимся в том участке тоннеля, где ни назад уже не вернуться, ни конца ещё не видно.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции