«Месяцами отслеживали». Почему погиб Хаменеи и что это значит для России

Убийство Верховного лидера Ирана Али Хаменеи прямо во время совещания в собственной резиденции ставит вопрос: как такое вообще стало возможным? Востоковед Юлия Рокнифард объясняет, была ли его гибель следствием халатности или предательства, кто теперь управляет Ираном и почему режим устоит.

Халатность или предательство: почему не укрыли Хаменеи

Утром 28 февраля, когда начались удары, по иранским каналам прошло сообщение: Хаменеи вместе с семьёй перемещён в безопасное место. Я это сообщение видела и подумала — значит, ему ничего не грозит. Но потом выяснилось, что его убили буквально в собственной резиденции, в округе Пастор, прямо во время совещания с высокопоставленными чиновниками. Вместе с ним погибли члены семьи.

Для меня это стало настоящим потрясением, сравнимым с убийством Хасана Насраллы или с гибелью Исмаила Хании в Тегеране. Но то, что случилось с Хаменеи, — это совсем из ряда вон выходящее. Иранцы долго и тщательно готовились к нынешней эскалации и знали, что она произойдёт. После убийства Насраллы, после взорванных пейджеров «Хезболлы», после июньской двенадцатидневной войны — почему уроки так и не были извлечены? Почему верховный лидер (рахбар) собрал совещание в самом очевидном месте вместе со всеми высокопоставленными чиновниками разом?

Это либо преступная халатность, либо нечто другое. И здесь у меня возникает конспирологическая версия. Если допустить, что произошедшее было сделано намеренно — стало следствием раскола элит, который мы так любим обсуждать, — то можно предположить: кто-то изнутри намеренно «подставил» Хаменеи, дав ложную информацию о его эвакуации.

Впрочем, я склоняюсь к тому, что это всё же маловероятно. Скорее это напоминает историю с крушением вертолёта бывшего президента Раиси. Иранцы порой сами способны допустить ошибку такого масштаба. ЦРУ и «Моссад», по имеющимся данным, месяцами отслеживали перемещения Хаменеи — ещё с лета 2025 года, со времён июньской войны. Разведывательные данные о совещании в резиденции были переданы Израилю. Так что сочетание точной агентурной работы и, по всей видимости, иранской халатности и дало такой результат.

Кто управляет Ираном

Сейчас страной управляет временный Руководящий совет — президент Масуд Пезешкиан, глава судебной власти и аятолла Алиреза Арафи, назначенный исполняющим обязанности верховного лидера. Арафи — доверенное лицо Хаменеи, заместитель председателя Совета экспертов, выбирающего Верховного лидера страны, бывший член Совета стражей конституции, руководитель системы иранских семинарий. Он вполне органично смотрится как фигура переходного периода.

Пока стоит рассматривать его именно как фигуру на переходный период. По традиции (заложенной предыдущими духовными лидерами), в качестве верховного лидера выступает духовное лицо в чёрном тюрбане — то есть быть сейидом, потомком Пророка. Арафи носит белый, то есть таковым не является, хотя в конституции прямо на это требование не указывается. В своё время, например, президент Раиси рассматривался как возможный преемник, а Рухани — нет, в числе прочего, потому что первый как раз являлся потомком Пророка, а второй — нет. Это не формальность, а, скорее, укоренённый элемент легитимности: ведь сейидом можно только родиться, этот титул нельзя приобрести.

Среди кандидатов в постоянные преемники публично называют несколько имён, и некоторые из них, кстати, тоже носят белые тюрбаны. По всей видимости, наиболее реальная кандидатура — Моджтаба Хаменеи, сын покойного лидера. Он давно и плотно работал с Корпусом стражей Исламской революции (КСИР), а именно КСИР сегодня является настоящим центром принятия решений. Преемник не будет избран без его полного одобрения.

Сам КСИР контролирует, по разным оценкам, не менее 30% иранской экономики, а сейчас — в условиях войны — командует всей внешней операцией и обеспечением безопасности страны. В их интересах сохранить институт верховного лидера, а не переходить к какому-то коллективному «политбюро» — потому что пост рахбара служит и мобилизации шиитского мира в регионе. Символизм здесь работает не хуже любого оружия.

Почему режим устоит

Трамп заявлял, что цель операции — смена власти в Иране, и ничего меньшего он не приемлет. Но смена власти силой — это наземная операция. А к ней США попросту не готовы.

Иранские ракеты уже поразили базу 5-го флота в Бахрейне. Чтобы перезарядить ракетные пусковые установки вертикального запуска, американским кораблям нужно возвращаться в порт. Возвращаться теперь некуда — ближайшая альтернатива, Диего-Гарсия, находится примерно в трёх с половиной днях хода, то есть неделя туда и обратно. Плюс американских запасов амуниции, по имеющимся оценкам, хватит лишь на несколько недель активных действий.

Ещё одна переменная — нефть. Страны Персидского залива сейчас не могут экспортировать её в привычных объёмах. Складские мощности рассчитаны максимум на три-четыре недели, после чего придётся останавливать добычу. А «закрыть скважину» — это не поворот крана: либо нефть выливается, либо скважину консервируют надолго. Это колоссальное давление на всех участников — включая союзников США.

Теперь про армию. В Иране военный потенциал, если считать регулярные силы, КСИР и добровольческий корпус Басидж, составляет около миллиона человек. Такой армии нет ни у США, ни у Израиля. Причём нападение, в отличие от обороны, требует значительно бо́льших ресурсов.

Наконец, важнейший институциональный факт: ещё во время июньской войны высшим иранским командирам было поручено назначить как минимум четырёх потенциальных преемников на каждую должность. Поэтому «обезглавливание» — будь то убийство офицеров или самого лидера — ничего принципиально не меняет в функционировании системы.

Почему иранцы бьют по гражданским целям

Иранские удары по союзникам США в регионе — Бахрейну, ОАЭ, Кипру с его британской базой — вызывают вопрос: зачем? Особенно когда под удар попадают гражданские аэропорты и туристические кварталы Дубая.

Мне кажется, логика здесь достаточно очевидная. ОАЭ присоединились к Авраамовым соглашениям и фактически стали союзником Израиля в регионе — не только США, но именно Израиля напрямую. У них есть торговые, туристические, политические связи. Нанося удар по гражданской инфраструктуре, Иран посылает Эмиратам сразу несколько сообщений. Во-первых, убедите американцев остановиться, потому что вы не можете отразить наши удары, а они вас не защитят. Во-вторых, мы бьём по вашим источникам дохода, по тому, что вы используете против нас. Представьте, какие убытки сейчас несут компании Emirates и Etihad, сколько денег за отели и авиабилеты придётся возвращать десяткам тысяч туристов.

И, в-третьих, это сигнал, что следующий шаг — нефтяные объекты Персидского залива. Если кто-то решит ответить тем же Ирану, в Ормузском проливе может начаться пожар, который на долгое время перекроет 20% мирового нефтяного трафика.

Атака на французскую базу в Абу-Даби, объясняется схожей логикой: в восприятии Ирана Франция — это коллективный Запад, готовый в любой момент подключиться к операции. Различия между США, Великобританией и Евросоюзом здесь практически не делается.

Как Трамп будет выходить из ловушки

Объявив, что единственная цель — смена режима, Трамп фактически загнал себя в угол. Любой иной исход выглядит поражением. И всё же я думаю, что в итоге они будут искать способ отползти, объявив о какой-то промежуточной «победе».

Можно было бы заявить, что устранение Хаменеи само по себе — победа, и теперь иранский народ сам решит свою судьбу. Но, как мы уже видим, это ничего не изменило: система стоит, люди на улицы в массовом масштабе не выходят. Можно устроить что-то символическое — например, захватить один из трёх спорных островов между Ираном и ОАЭ (Большой Томб, Малый Томб или Абу-Муса) и объявить это победой. Можно сообщить об уничтожении некоего количества ракетных установок или изъятии обогащённого урана и заявить, что угроза устранена.

Внутри США это, вероятно, сработает для части аудитории. Трамп обещал заканчивать, а не начинать дорогостоящие зарубежные кампании. Его же собственные слова двенадцатилетней давности, что тогдашний президент, Барак Обама, непременно начнёт войну с Ираном, поскольку проводит некомпетентную внешнюю политику, сейчас припоминают Трампу в соцсетях. Демократы показывают открытое недовольство, и я подозреваю, что среди рядовых республиканцев — не конгрессменов, а обычных сторонников партии — люди думают так же.

Режим — это не один и не десять человек. Это укоренённая система с КСИР во главе, с оружием в руках, с контролем над 30% экономики и готовностью продолжать путь исламской революции. Даже те, кто не любил Хаменеи (а таких в Иране немало), не бросятся свергать правительство под американскими бомбами. Тем более, в условиях войны любые экономические претензии к власти легко заглушить: «на нас напали, нужна мобилизация, мы в осаде». Об этом хорошо говорил бывший американский спецпредставитель по Ирану при Обаме Роберт Мэлли. Он заявил, что принципиальный отказ властей США привлекать экспертов, понимающих, как страна мыслит — в категориях суверенитета, исторической памяти, национальной безопасности, — и привёл к тому, что произошло.

Что это значит для России

Путин назвал Хаменеи выдающимся государственным деятелем и выразил соболезнования президенту Пезешкиану. Он лично встречался с ним, и отношения у них были, судя по всему, рабочими и, возможно, искренне уважительными — насколько такое вообще возможно в политике.

Россия в нынешней ситуации ведёт себя предсказуемо: осудила операцию как «неспровоцированную агрессию», потребовала прекращения огня. Но эта риторика ритуальная. Реальный вопрос в другом: что Москва готова дать Тегерану?

Я думаю, что определённые поставки вооружений вполне возможны — тихо, без лишней огласки. Не то чтобы Иран сейчас в них остро нуждается, пока он справляется собственными средствами. Но координация общих усилий, судя по всему, идёт. Ключевая фигура здесь — Али Лариджани, бывший спикер иранского парламента, советник Хаменеи по национальной безопасности, который, согласно недавней публикации в одном из ведущих западных изданий, фактически принимал многие ключевые решения. Лариджани исторически был очень тесно связан с Россией и Путиным лично. Прямой канал связи, вероятно, существует. Учитывая предшествующую координацию, например, по Сирии, это вполне реалистично.

Китай — тоже: в предшествующие недели российская нефть закрыла его потребности с запасом, и происходящее его пока не очень тревожит. Для Москвы ситуация парадоксально выгодна: американские ресурсы, внимание и дипломатическая энергия уходят на Ближний Восток, нефтяные цены будут нестабильны, давление на Россию по другим направлениям неизбежно снизится. Чужая война как стратегическая передышка — не самый плохой исход для Кремля.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции