«Ни одна страна их не примет». Куда поедут иранские беженцы

Удары США и Израиля по Ирану всколыхнули не только Ближний Восток — они обнажили глубокий идеологический разлом внутри грузинского общества. Политолог, основатель научно-исследовательского института SIKHA foundation (Тбилиси) Арчил Сихарулидзе анализирует, как гибель аятоллы Хаменеи стала новым поводом для противостояния между «Грузинской мечтой» и оппозицией, а также почему этот спор уходит корнями в февраль 2022 года.

Оппозиция видит в ударах по Ирану шанс для смены власти в Тбилиси

Активисты, которые на протяжении последних полутора лет проводят акции протеста у здания парламента Грузии, начали активно привлекать к своим мероприятиям иранских участников, выступающих против режима аятолл в Иране. Нередко акции проходят совместно: одни протестуют против грузинского правительства, другие — против властей Тегерана. В публичном пространстве распространялись кадры, на которых грузинские митингующие махают американскими флагами, а также исполняют национальные танцы, празднуя ликвидацию верховного духовного лидера Ирана. Таким образом местные оппозиционные активисты в большинстве своем поддержали тех, кто считает действия США и Израиля против Ирана не только оправданными и целесообразными, но началом глобального освободительного движения народов мира против автократов и диктаторов.

Значительная часть грузинской политической оппозиции рассматривает противостояние США и Ирана также в более широкой парадигме — как элемент глобальной борьбы за распространение демократии. В этой логике прослеживаются параллели с концепцией «войны с терроризмом» администрации Джорджа Буша-младшего, когда продвижение демократии военными средствами интерпретировалось как часть миссии Соединенных Штатов и идеологии либерального интернационализма.

Большинство грузинских оппозиционных политиков публично выразили поддержку Дональду Трампу, хотя до сих пор критикуют его пассивную политику по отношению к правящей элите Грузии. Наиболее точно эту общую позицию сформулировал третий президент Грузии Михаил Саакашвили. Он заявил, что, действуя таким образом, Дональд Трамп жёстко расправляется с Путиным, а Асад, Мадуро, Хаменеи и подобные Иванишвили попадают «под раздачу».

По мнению Саакашвили, существует серьезная опасность, что уже через несколько дней сотни тысяч исламистов — членов режима, которых ни одна другая страна не примет, — могут направиться в Грузию. Как пишет он, именно Грузия помогает им обходить санкции, а Иванишвили помогает режиму отмывать деньги. И из-за подобных связей, по мнению Саакашвили, велика опасность расселения этих опасных элементов в Грузии.

Саакашвили в отдельном посте суммировал также нескрываемые надежды большинства оппонентов «Грузинской мечты» о повторении «иранского сценария» в Грузии, — то есть вмешательства Запада и свержения существующего правительства.

В свою очередь опасения Саакашвили насчет государственных границ и возможной угрозы неконтролируемой миграции поддержал один из лидеров оппозиционного политического движения «Площади свободы» Леван Цуцкиридзе. Он заявивил о необходимости более активного регионального взаимодействия с Арменией и Азербайджаном, а также усиления внимания к вопросам безопасности границ, чтобы возможный поток беженцев не спровоцировал политический и миграционный кризис.

Отдельную инициативу озвучил Ника Гварамия — известный грузинский политический деятель, которого часто ассоциируют с прозападным лагерем. По его мнению, сложившаяся международная ситуация может быть использована прозападными силами внутри страны для проведения «мирной революции» в Тбилиси. По сути, он артикулировал распространенный среди части оппозиции тезис о том, что «Грузинская мечта» является элементом более широкого антизападного и антиевропейского альянса, в который, как утверждается, также входят Россия, Северная Корея и Иран.

По этой идее ослабление режимов, находящихся в конфронтации с Западом, рассматривается как косвенный удар по России, а через неё — и по действующей власти в Тбилиси, которую оппоненты связывают с Москвой. Логика этой мысли заключается в том, что внешнеполитическое давление на союзников России в перспективе может привести к ослаблению позиций «Грузинской мечты» и, в конечном счёте, к смене власти в стране в пользу сил, ориентированных на Брюссель.

Путь, который ведет в никуда

В противовес радикально проамериканским настроениям выступил спикер парламента Шалва Папуашвили, заявивший, что курс «Грузинской мечты» на практике доказал свою прагматичность и практичность. По его словам, за последние четыре года — с момента начала специальной военной операции на Украине — Грузия фактически стала одной из немногих стран региона, которой удалось избежать военных потрясений, сохранить внутреннюю стабильность и при этом обеспечить устойчивый экономический рост.

Позицию председателя парламента поддержали и другие представители правящей партии. Они проводят параллель между нынешними прозападными силами в Грузии и историческими примерами политического радикализма, когда идеологическая убежденность ставилась выше прагматических государственных интересов. По их оценке, часть оппозиции исходит из предпосылки, что интересы западного мира — прежде всего США, а также НАТО и Европейского союза — должны быть приоритетными для Грузии, даже если это сопряжено с экономическими издержками или рисками внутренней дестабилизации.

С точки зрения «Грузинской мечты», подобная логика основывается на вере в то, что последовательная поддержка стратегических инициатив Запада рано или поздно будет вознаграждена — будь то ускоренной интеграцией в евроатлантические структуры или иными политическими дивидендами. Однако представители власти напоминают, что схожий подход уже применялся в период активного участия Грузии в миссиях в Ираке и Афганистане, и, по их мнению, он не привел к ожидаемым геополитическим результатам.

Представители «Грузинской мечты» и близкие к ней эксперты из академической среды утверждают, что стране не следует повторять опыт советского периода, когда часть грузинских политических деятелей поставила идеи большевизма и пролетарского интернационализма выше национальных интересов, рассчитывая оказаться в авангарде глобальной борьбы за свободу и равенство.

По оценке правящей элиты, такой выбор не принес Грузии ожидаемых дивидендов. Напротив, страна на десятилетия оказалась встроенной в советскую систему, утратив полноценный суверенитет и возможность самостоятельно принимать стратегические решения.

По их мнению, попытки отдельных прозападных политиков представить участие в международных конфликтах как миссию по демократизации и «освобождению» других обществ могут вновь поставить внешнеполитические амбиции выше собственных национальных интересов страны.

Подытоживая позицию официального Тбилиси, можно привести опять же слова главы парламента Грузии, который в социальной сети опубликовал изображение с картой авиарейсов, где, по его интерпретации, Грузия выглядит своеобразным «островом мира и стабильности» на фоне турбулентной глобальной обстановки.

«Свобода и демократия» против стремления избежать прежних ошибок

Расхождение позиций между правящей партией и оппозицией отражает более глубокий раскол общественных настроений в самой Грузии. Вероятно, значительная часть населения склоняется к поддержке курса действующей власти, исходя из того, что боевые действия вокруг Ирана, хотя и имеют косвенное значение для региона, не должны становиться поводом для вовлечения страны в очередное внешнеполитическое противостояние. В основе этой позиции — апелляция к историческому опыту и стремление избежать повторения прежних ошибок.

В то же время в обществе существует заметная прослойка граждан, для которых принципиально важно продемонстрировать приверженность западному миру и проявить то, что в европейской политической культуре обозначается как солидарность. С их точки зрения, Тбилиси не проявил достаточной солидарности с Украиной после начала российской специальной военной операции, а сегодня, по их мнению, не выражает должной поддержки Соединенным Штатам, которые, как утверждается, действуют в Иране во имя свободы, мира и демократии.

Это идеологическое противостояние продолжается с февраля 2022 года — с момента начала российской военной операции на Украине, когда правительство «Грузинской мечты» отказалось организовывать специальные авиаперевозки и централизованно направлять добровольческие формирования для участия в боевых действиях на стороне Киева. С тех пор дискуссия о границах солидарности и пределах внешнеполитической вовлеченности остаётся одним из ключевых водоразделов грузинской внутренней политики.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции