«Никто не прислушался». Как блокировки выдавливают малый бизнес за рубеж

Налоговый кодекс переписали в спешке, интернет заблокировали без разбора, а малый бизнес оказался перед выбором — дробиться, уходить в тень или закрываться. Предприниматель Дмитрий Шишмаков рассказывает RTVI, почему на высокие цены на нефть рассчитывать не стоит и как государство само вытесняет малый бизнес за рубеж.

Когда в конце прошлого года Налоговый кодекс поменяли резко и без предупреждения, у бизнеса было меньше двух месяцев на подготовку. Повышение ставок вступило в силу с января, никаких консультаций с отраслью, никакого долгосрочного планирования не было. Стало ли это сознательной тактикой, чтобы бизнес не успел найти способы уклонения, или экстренным способом наполнения бюджета от безысходности? Думаю, оба фактора сыграли свою роль, но скорее от безысходности. Да и если бы бизнес знал все заранее, часть его просто закрылась бы раньше, не дожидаясь повышения налогов и сборов — а это потерянные государством деньги. Тянуть до последнего было выгодно.

Правительственный экономический блок действовал торопливо, без оглядки на отраслевые реакции. Довольно громко возмущалась ИТ-отрасль, говоря, что резкое повышение налогов уронит ее конкурентоспособность на международном рынке. Никто не прислушался.

Как официальные цифры скрывают реальное падение

Однако, как писали «Ведомости», ссылаясь на закрытый доклад Минфина, в ведомстве отметили не повышение, а наоборот снижение поступлений в бюджет от малого и среднего бизнеса. Официальная риторика объясняет падение доходов по упрощенной системе налогообложения тем, что бизнес просто мигрирует между режимами. Якобы предприниматели уходят на автоматизированную упрощенную систему, АУСН, а зафиксированные потери — вовсе не потери, а перераспределение. Звучит вроде бы убедительно, но цифры говорят об обратном.

База АУСН в прошлом году составляла 850 млн руб, она выросла в 50 раз — до 40 млрд. Но даже этот прирост не компенсирует падение по обычной «упрощенке». Деньги из одного кармана переложили в другой с потерями и говорят — мол, смотрите, как все хорошо.

Но добавим сюда самозанятых — по моим расчетам на основе аналитических выгрузок, поступления по налогу на профессиональный доход выросли в первом квартале на 19%. Было 30 млрд — стало 36 млрд, и это несопоставимо с реальным провалом доходов по основным режимам.

АУСН — единственный режим, которого прошлогоднее повышение налогов не коснулось. Его регулирует отдельный закон, закрепленный до конца 2027 года. АУСН предполагает фиксированный процент с дохода, никаких страховых взносов и НДС. Есть одно ограничение — на предприятии должно быть не больше пяти сотрудников в штате.

В этом и кроется объяснение роста. Произошло не органическое развитие малого и среднего бизнеса, а его дробление — компании разбиваются на части, чтобы уложиться в лимит. В начале года фиксировался рост регистраций ИП при одновременном закрытии юридических лиц, и тут видна прямая корреляция. По данным «Опоры России» 19% компаний задумываются о дроблении, а 7% признались, что уже это сделали.

Государство, кстати, с дроблением формально борется. Но чем больше таких микроструктур появляется, тем сложнее их контролировать — больше объектов, больше ресурсов нужно, чтобы следить. Налоговый контроль превращается в погоню за собственной тенью, а автоматизированная система все равно не перекрывает отток, который уже произошел.

Согласно отчету «Опоры России», 80—86% предпринимателей фиксируют рост налоговой нагрузки, но переложить дополнительные расходы на потребителей или контрагентов смогли лишь 7,6%. Остальные работают в минус или проедают резервы.

Те, у кого резервов не было, закрылись в январе. Те, у кого они еще есть, держатся в надежде на перемены, и скорее всего напрасно. Волна закрытий этого года только набирает ход. Ну а другая часть бизнеса уйдет в тень — оценить теневую экономику по определению невозможно, на то она и теневая.

Почему интернет-блокировки бьют по ИТ-отрасли сильнее налогов

А вот для ИТ-отрасли налоги — лишь часть беды, вторая, и, пожалуй, более острая — блокировки и отключения интернета.

В 2022 году, после объявления частичной мобилизации, Минцифры сработало грамотно, добилось отсрочек для ИТ-компаний, создало реестр. Это во многом сохранило отрасль, насколько ее вообще можно было сохранить. Сейчас никаких сопоставимых мер нет. В конце марта—апреле ситуация ухудшилась особенно резко, и у меня есть стойкое ощущение, что министерство попросту махнуло рукой. Раньше принимались взвешенные решения — теперь их не видно, и, кажется, установка, по которой действует ведомство, сменилась — раз никому ничего не надо, почему должно быть нам?

Тем временем, разработчики не могут нормально пользоваться зарубежными инструментами для работы с искусственным интеллектом, и сопоставимых отечественных аналогов у нас нет. Огромное число сервисов тестирования программного обеспечения недоступно — оно попало под «ковровую бомбардировку» блокировок случайно. Не использовать VPN в таких условиях практически невозможно, и это касается не только разработчиков — сотрудники банков, других организаций подключаются через VPN к собственным корпоративным ресурсам. Заход через VPN в российский же сервис означает технологический переток данных за рубеж, и большинство компаний не имеет разрешения на трансграничную передачу данных, и тут вся система контроля превращается в филькину грамоту.

Логично, что когда встает вопрос не о патриотизме, а о физической возможности вести дело, люди начинают искать другое место. Ползут слухи, что ИТ-компании уже на собеседованиях спрашивают кандидатов, мол, а вы готовы переехать? И ведь переезжают не те, кто хотел уехать изначально. В моем окружении есть огромное количество людей, которые все эти годы оставались несмотря ни на что — они горячо любят свою страну и не собирались ее покидать. Для них за этим не стоит никакой политики, просто перед ними возник вопрос профессионального выживания.

На этом абсурд в цифровой сфере не заканчивается. Когда россиянин уезжает за границу и пользуется российской симкой в роуминге, блокировки никуда не деваются, ведь его трафик идет через Россию. Иностранец, приехавший к нам, видит интернет без ограничений. Собственные граждане оказываются поражены в правах больше, чем гости. Это не обидно, когда такое делают с нами недружественные страны, но совсем другое дело, когда это происходит со стороны своего же государства.

Отдельная история — закон об авторизации исключительно через отечественные системы. Российский сайт обязан оформлять вход например через Яндекс или ВКонтакте, зарубежные сервисы авторизации использовать нельзя. Таким образом, если хочешь работать с иностранной аудиторией, нужен отдельный сайт. Но и здесь есть загвоздка — любой сайт, чьим владельцем является гражданин России, обязан соблюдать это требование, где бы он ни находился физически. Получается, хочешь вести международный бизнес — передай сайт нерезиденту? Государство само выдавливает международную версию своего бизнеса в иностранные руки.

Консолидация вокруг государства загоняет экономику в тупик

Когда малый и средний бизнес закрывается, его интегрируют в себя крупные структуры, почти всегда так или иначе связанные с государством. Они скупают, поглощают, побеждают просто потому, что сильнее. А рыночная экономика тем временем медленно сворачивается.

Советский Союз уже показал, что полная консолидация в пользу государственных структур плохо сказывается на экономике. Крупные организации неэффективны в управлении, медленны в принятии решений и не производят новых технологий — те рождаются в стартапах и частных инициативах, а не в гигантских корпорациях.

Китай иногда приводят как контрпример. Но там другая история — полтора миллиарда человек, экономика, встроенная в мировую. Если же экономика замкнута сама в себе, речь идет только о дележе оставшегося пирога.

Малый бизнес во многом живет настроениями. Если государство начнет посылать сигналы — смягчать часть законов, отступать от новых блокировок, демонстрировать хотя бы намерение участвовать в глобальной повестке, — это хотя бы замедлит волну закрытий частных предприятий и даст толчок новым открытиям. Запускать бизнес в России все еще несложно, удержать его — вот проблема.

Почему бюджетный оптимизм на конец года ничем не подкреплен

Дефицит бюджета по итогам первого квартала 2026 года оказался сопоставим со всем плановым годовым дефицитом. Опыт говорит о том, что ничего страшного в этом нет, к концу года все более-менее выровняется за счет новых налогов и роста нефтяных котировок.

И, надо сказать, с нефтью ситуация действительно сложилась в нашу пользу неожиданно — полномасштабная военная операция США и Израиля против Ирана, начавшаяся в марте, подтолкнула котировки вверх, и пока они держатся выше прогнозов. Но этот фактор от нас не зависит, а значит, и строить бюджетные расчеты на внешней удаче ненадежно.

Поступления от малого бизнеса в процентном отношении даже выросли — но в абсолютных числах это не закрывает ничего существенного. Основной вклад в провал первого квартала внесло падение доходов от энергоносителей, и надеяться, что их рост будет продолжаться достаточно долго, чтобы закрыть все «дыры» не очень дальновидно. Количество непредсказуемых событий в этом году беспрецедентно, черных лебедей слишком много. Поэтому ждать выравнивания ситуации к декабрю, конечно, можно, но оснований для такого ожидания практически нет.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции