«Петербург будет получать удары системно». Из-за чего город стал новым Крымом

Петербург постепенно превращается в то, чем стал Крым — зону, живущую под постоянной дроновой угрозой. Военный аналитик RTVI Алексей Сочнев объясняет, почему удар по нефтяному терминалу в день открытия ПМЭФ — не случайность, а часть последовательной стратегии, конечная цель которой давно озвучена публично, а также комментирует слухи о мобилизации и рассказывает, что происходит на фронте.

Дроны: больше, умнее и уже без разбора

Когда украинские беспилотники начали регулярно бить по трассе между Мариуполем и остальными подконтрольными России территориями, в провоенных телеграм-каналах это подали как открытие — мол, дальность БПЛА выросла, они теперь достают туда, куда раньше не могли. Это неправда. Они могли долетать по этим местам и раньше, просто задачи такой не существовало и дронов в таком количестве не было. Их тогда нельзя было позволить себе тратить на фуры, автобусы и пикапы.

Сейчас поставки вышли на уровень, когда беспилотников в избытке на всех направлениях. Это уже не дефицитный ресурс спецподразделений — рои БПЛА теперь есть во всех бригадах и даже Нацгвардии Украины. И это не заслуга какого-то гения командования. Роберт Бровди, ныне — командующий Силами беспилотных систем ВСУ и известный под позывным Мадяр, которого российские провоенные блогеры демонизируют так же, как когда-то экс-главу ГУР Кирилла Буданова*, — лишь исполнитель системного решения. И система дала ему этот инструмент в нужный момент.

Бровди — выходец из той же уличной предпринимательской среды девяностых, что и значительная часть нынешней украинской военной экономики. Это одновременно и плюс, и минус. Плюс — в гибкости, в умении действовать децентрализованно, не ждать команды сверху. Минус — в том, что когда армии понадобился командир беспилотных систем, пришлось брать человека с улицы, потому что военного нужного профиля попросту не нашлось. Для Украины, страны с одной из лучших военных школ на постсоветском пространстве, это показательный провал.

Призывы «убрать Мадяра» в околовоенной среде основаны на том, что люди не понимают, как устроена эта система. Бровди не производит дроны, он не принимает стратегических решений единолично — стратегия вырабатывается совместно, офицерским корпусом. Если его не будет, в небо не полетит меньше беспилотников, исчезнет медийная фигура — только и всего.

Понятно, почему этот вопрос возникает. Людей раздражает асимметрия — украинская сторона планомерно убивает российских офицеров, бьет по гражданским объектам (таким как студенческое общежитие в Старобельске), атакует туристические автобусы, а в ответ получает стратегические удары по военно-промышленным целям, по железной дороге, по энергетике. Но я понимаю эту логику и считаю ее верной.

Поэтому тех, кто настаивает на «точечных ударах» по Мадяру или, скажем, нардепу Алексею Гончаренко*, я бы назвал просто кровожадными, а не прагматичными.

Как операция «Паутина» изменила правила игры

Операция «Паутина» была задачей другого уровня — удары по аэродромам стратегической авиации в глубоком тылу. Беспилотники спрятали в кровлях каркасных домов на обычных гражданских фурах, которые российские дальнобойщики везли к аэродромам, не подозревая о содержимом. 1 июня 2025 года крыши открылись дистанционно, и дроны поразили сразу несколько баз.

Тогда это выглядело как разовая спецоперация. Оказалось, что это шаблон. Ту же модель теперь применяют в приграничных районах. Здесь передвигаются мобильные группы на гражданских фурах, из которых запускаются беспилотники по российским трассам. На видео, разошедшемся по военным пабликам, можно даже разглядеть номера фуры, а сами машины ничем не отличаются от тех, что возят мебель или стройматериалы.

После этого видео вопрос о поражении гражданских фур должен быть поставлен перед военным командованием прямо. Раньше это было табу. Теперь есть документальное подтверждение, что обычная фура может быть мобильным пунктом запуска БПЛА. Какое решение будет принято — не знаю, но то, что какое-то придется принять, очевидно.

Отдельная история — дроны с искусственным интеллектом. Военные фиксируют полностью автономные беспилотники, которые выбирают цель по габаритам без участия оператора. Это уже не управление через Starlink, а обученный алгоритм. Алгоритм не считывает концепцию «автобус — значит, гражданский». Он видит объект нужного размера, движущийся ночью, и атакует. Именно поэтому на трех маршрутах — Дебальцево—Углегорск, Ясиноватая—Пантелеймоновка—Горловка и Донецк—Мариуполь — военные рекомендуют не ездить ночью вообще.

Я не исключаю, что рейсовый автобус, который был атакован накануне в ДНР, стал жертвой именно такого алгоритма. Не оператора, не чьего-то умысла, а просто алгоритма, которому задали размеры цели.

Что происходит на фронте на самом деле

Тезис об «остановившемся наступлении» и «провале российской армии в мае» продвигается в западных изданиях — немецких, нидерландских, американских. Обязательным абзацем, строчкой, иногда заголовком.

Посмотрим на цифры. Украинский OSINT-ресурс Deepstate заявил, что май «провален», прирост территории составил всего 14 кв. км — “худший показатель с октября 2023 года”. Вроде звучит убедительно, но в том же посте они пишут, что в мае зафиксировали рекорд — более 7000 штурмовых действий со стороны ВС РФ. Такого не было никогда.

Вот и считайте сами — 7000 штурмов означают не нехватку сил, а их избыток, что наступление ведется по всей линии соприкосновения с чудовищной интенсивностью. И при этом — всего 14 квадратных километров? Тем более что заканчивает Deepstate свой же пост фразой о том, что украинские перспективы Константиновки «не лучшие», она вот-вот выйдет из-под контроля ВСУ.

Консервативный ресурс Lostarmor, плотно связанный с российскими военными по теме подбитой техники, дает за май продвижение российской армии на 240 кв. км (для сравнения, в апреле было 89, в марте — 229). Иными словами, май лучше апреля и лучше марта. Провальным был как раз апрель, когда 89 км никто не называл катастрофой и никакой информационной кампании вокруг них не разворачивали — просто тогда еще не было команды.

Добавляем ко всему этому села на границе с Сумской и Харьковской областями — в 14 кв. км это явно не умещается. Плюс территория вокруг Константиновки, плюс инфильтрация в сам город. Математика не сходится.

Что касается вылазки украинской военной разведки (ГУР) в районе Степногорска в Запорожской области — российские военнослужащие, воюющие на месте, подтвердили, что бои идут, но рубежи держатся. Украинская разведка зашла в частный сектор и навязала боевые действия, однако ожидаемых фото и видео с «флаговтыками», традиционного подтверждения занятия территории, так и не появилось.

Мобилизация не для окопов, а для неба

Вопрос о мобилизации звучит регулярно. Некоторые военкоры утверждают, что Путину докладывают слишком радужную картину и когда потребуется реальное решение, будет поздно. Эту панику я не разделяю.

Моя позиция остается прежней — мобилизация нужна, но не для пополнения штурмовых подразделений. Массовый призыв в нынешних условиях утратил смысл. Не потому, что людей не нужно, а потому, что непонятно, куда их девать. Полигон в Ленинградской области уже был целью. Базы спецназа «Ахмат» атаковали именно потому, что там находилось скопление людей, которых потом отправляют на фронт. Большая группа людей на открытой местности — это мишень, а не резерв.

Из ветеранов СВО, которые уже не могут воевать в штурмовых подразделениях, но сохраняют боевой опыт, можно организовать мобильные группы противодроновой защиты на границе. Параллельно необходимо вести системное обучение гражданского населения работе с малыми системами ПВО. Это нужно независимо от исхода нынешнего конфликта.

Крупный бизнес уже пытается пробить право на зенитные орудия у стратегических объектов — нефтехранилищ, газохранилищ, но пока максимум, что им позволено, — мужики с дробовиками. «Мавик» из дробовика еще можно попытаться сбить, но крупный ударный дрон — нет.

Все это требует государственного решения, а государственные решения принимаются медленно. Причем чиновники оглядываются на историю с ЧВК «Вагнер», и у них возникает слишком много вопросов о контроле и ответственности. Но проблема нарастает быстрее, чем согласовываются ответы. Решение будет вынужденным и, скорее всего, запоздалым — главное, чтобы не смертельно запоздалым.

Кстати, пост, который разошелся по различным каналам от имени депутата Гурулева с намеками на кулуарные обсуждения мобилизации выглядит сфабрикованным. Стиль Гурулева жесткий, решительный, а тот пост — плаксивый, растерянный. Сам депутат назвал это фейком и взломом, и я ему верю.

Куда ведет прибалтийский вектор

Удар по Кронштадту 3 июня — в день открытия ПМЭФ, пока Путин выступал на пленарном заседании, — это политическая акция с однодневным горизонтом. Его задача — рассердить, испортить картинку, и в этом смысле он сработал.

Но за ним стоит и оперативная логика. Я говорил об этом еще в прошлом году — если никакие меры на прибалтийском направлении не будут приняты, беспилотники полетят и оттуда. Подлет со стороны Прибалтики безопаснее, меньше перехватчиков, больше дронов доходит до цели. Сначала украинцы отрабатывали по нефтяной инфраструктуре, теперь взяли курс на Кронштадт и Балтийский флот. Логика понятна и последовательна.

Если ничего не изменится дипломатически в плане давления на Прибалтику, Петербург будет получать удары системно и постепенно превратится в то, чем стал Крым: зону, где жизнь идет под постоянным дроновым фоном.

Никто с украинской стороны от этих слов не отказывался. Энергетический кризис, дроновое давление, удары по флоту — это не отдельные эпизоды, а последовательное прощупывание купола над Москвой.

Пока купол держится, системы ПВО вокруг Москвы работают. Но стоит иметь в виду слова министра обороны Британии Люка Полларда, который, выступая в Палате общин, поделился планами по производству миллиона ударных БПЛА в год. Финансово они это потянут, ресурс производится быстрее, чем прежде. Где они будут использованы — тоже не секрет. Цены же на отечественные антидроны тем временем улетели в космос — предприятия, которым нужна защита, купить их не могут. Бизнес и общество ждут ответа от государства.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

* внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга