Россия стремительно становится страной, где QR-код на бутылке кефира есть, а интернета, чтобы его отсканировать, — нет. Депутат Заксобрания Республики Карелия от партии «Яблоко» Эмилия Слабунова рассказывает RTVI, почему отключения сети бьют по науке, экономике и человеческому капиталу и почему китайский путь закрытого интернета России не подходит.

Жить без интернета в современном мире совершенно невозможно. Это неотъемлемое свойство нынешнего образа жизни во всех его проявлениях — бытовом, рабочем, социальном. Люди быстро привыкают к хорошему — к онлайн-платежам, заказу продуктов, покупке железнодорожных билетов и билетов в театр. Онлайн-услуги активно развиваются в здравоохранении, появились приложения, через которые человек может постоянно получать консультации, связанные со своим здоровьем.

Нам говорят, что эти отключения — ради безопасности. Безопасность действительно первична, ведь если не сохранить человеку жизнь, то и интернет ему уже не понадобится. Но главной гарантией сохранения жизни сейчас было бы не отключение сетей, а соглашение о прекращении огня — вот к чему нужно стремиться в первую очередь.

При этом от блокировок страдает буквально все. И если жителю мегаполиса в случае ограничений хотя бы просто можно доехать до учреждения, с которым не удалось связаться онлайн, то в маленьких удаленных населенных пунктах бесперебойно работающий интернет — вопрос жизненной важности. Только он позволяет связаться с МФЦ и другими социальными структурами в случае необходимости.

Почему «новая нормальность» без интернета невозможна

Никакой «новой нормальности» без интернета — или почти без интернета — быть не может.

Никаких ограничений в этой сфере не должно быть вовсе, потому что любые ограничения чреваты очень серьезной потерей конкурентоспособности страны на всех уровнях — и технологическом, и экономическом. А на персональном уровне это потеря человеческого капитала.

Цифровые технологии развиваются стремительно, инновации появляются с огромной скоростью, и чтобы успевать за изменениями, человек должен постоянно находиться внутри этих процессов. Если постоянного присутствия не будет из-за блокировок, люди просто не будут успевать приобретать необходимые компетенции. Мы и так говорим о проблеме цифрового неравенства между территориями, где есть связь и где ее нет. Теперь этот разрыв в значительной степени выйдет и на персональный уровень.

Татьяна Кораблева / ТАСС

Есть и другой парадокс. Государство само активно внедряло цифровые сервисы — от Госуслуг до онлайн-касс, «Честного знака» и QR-кодов, которые теперь чуть ли не на каждой конфетке, на каждой бутылке воды или кефира. И спрашивается — для чего тогда все это делалось? Только для того, чтобы бюджеты освоили те, кто вводил все эти маркировки и получает от их внедрения финансовую выгоду? Власть сама продвигала цифровые нововведения и сама же теперь блокирует их использование.

Во многом это обусловлено страхом самой власти. Интернет-коммуникации — сфера, которая сложно поддается контролю. Социологи и психологи фиксируют сейчас высокое социальное напряжение, беспокойство, тревожность, и представители власти понимают, что через соцсети все это активно распространяется, а контролировать процесс им трудно. Проще все заблокировать под тем или иным предлогом. Потребность в безопасности — базовая, буквально второй этаж пирамиды потребностей Маслоу, сразу над физиологическими, поэтому использовать ее как аргумент для блокировок легко.

Но приведу только пример из научной сферы. Сейчас ограничен доступ к базам данных, которыми пользовались студенты, аспиранты, магистранты, готовящиеся к защите диссертаций. Купить статью или книгу на платном зарубежном ресурсе стало сложно — за это трудно заплатить из России, приходится просить кого-то за пределами страны приобрести материал и каким-то образом переправить его сюда.

Все это будет очень негативно сказываться на нашей науке и профессиональном образовании, потому что сохранять доступ к самым современным разработкам чрезвычайно важно.

Почему китайский пример нам не подходит

Мне могут возразить, что в Китае интернет закрытый, ориентированный внутрь страны, а научный прогресс там идет, бизнес работает и ВВП растет высокими темпами. У меня нет информации, чтобы с точностью говорить, как организована коммуникация китайской научной сферы с внешним миром. Но я достаточно определенно знаю, насколько активно Китай занимается поиском современных технологий — возможно, и какими-то обходными путями, — и насколько широко китайская диаспора представлена по всему миру, воспринимая и передавая информацию.

И все видят, насколько Китай мобилен во внедрении разработок — какое бы авторство и какую бы страну происхождения они ни имели, там все впитывают и очень быстро запускают в промышленное производство. Китайцы очень дисциплинированы в отработке технологий — мы видим, как они строят гигантские здания буквально за считанные дни или сложные сооружения вроде мостов. Это их конкурентное преимущество, которое, возможно, в какой-то степени компенсирует цифровые ограничения. Они просто другими способами добывают то, что нужно для поддержания высокой мобильности предпринимательства и наращивания конкурентоспособности.

У нас же, к сожалению, велика сила инерции. В любой области — взять хотя бы зарубежные инновационные лекарства — согласования тянутся очень долго. При этом в стране огромное количество талантливейших людей, делается много открытий и изобретений, но с внедрением у нас очень серьезные проблемы. Можно с уверенностью говорить, что наши разработки будут внедрены за пределами страны гораздо быстрее, чем у нас самих, — что уж говорить о новшествах иностранного происхождения.

Как выстроить баланс между безопасностью и открытостью

Конституция четко определяет, что является неконституционным: дискриминация по национальному и расовому признакам и многое другое. У нас достаточно надзорных органов, которые должны внимательно отслеживать нарушения конституционного порядка в социальных сетях. Но нельзя решать вопрос безопасности блокировкой всего подряд из страха, что в интернете вдруг появятся экстремистские, националистические или фундаменталистские высказывания. Компетенции силовых органов нужно формировать так, чтобы они работали в соответствии с требованиями Конституции. А она предполагает отсутствие ограничений на получение информации и на ее производство и декларирует, что цензура недопустима. Задача государства — делать так, чтобы все институции работали именно так, как это должно быть в демократическом государстве.

Единственное, что обеспечит цивилизованное развитие общества и сохранение конкурентоспособности в цифровом мире, — это демократические институты, сколь бы сложны они ни были в применении.

Кристина Кормилицына / Коммерсантъ

Не должно быть ни ограничений для независимых СМИ, ни цензуры. А наши госорганы рассматривают это в первую очередь как потенциальную угрозу для себя — в условиях многообразия мнений и оценок власти, не умеющей работать в сложных условиях, жить трудно. Но другого пути нет.

Государству надо успевать за требованиями времени и научиться жить в цифровом обществе, а не пытаться, как в сказке про горшочек каши, загнать ее обратно, когда она уже растеклась по улицам. Мир живет по законам цифрового общества, и правильно жить в нем в соответствии с этими законами. Мы живем в открытом, свободном цифровом мире, и это объективная данность. Пытаться запрещать цифровой мир — значит двигаться в обратном направлении от прогресса.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции