Старообрядцы и русская деревня. Кто без кого не может жить?

В начале 30-х годов прошлого века многие старообрядцы были вынуждены бежать через Дальний Восток и Китай в Латинскую Америку, спасаясь от репрессий советской власти. Спустя почти сто лет некоторые из них вернулись: им обещали дать гражданство и землю в Приморье. Для старообрядцев-переселенцев есть целая госпрограмма — государство хотело, чтобы они возвращались на Дальний Восток и поднимали тут не только целину, но и демографию. RTVI побывал в гостях у старообрядцев и рассказывает, как их приняла русская деревня и кто без кого не может жить — село без старообрядцев или они без него. Это четвертая часть цикла RTVI о жизни старообрядцев из Латинской Америки в России.

После Бразилии старообрядцы выбрали себе не самый дружелюбный край. До Пограничного района Приморья от ближайшего аэропорта — во Владивостоке — больше трех часов езды. В начале весны места здесь неприветливые: на многие километры вокруг раскинулись степи, которые насквозь продувает холодный ветер. Вдоль дорог здесь сплошные поля: одни — убранные в конце прошлого сезона, другие — черные, спаленные хозяевами ради экономии сил и времени, но с риском для всего окружающего. Пашни то и дело взбираются на пологие сопки, по обочинам — кривенькие деревья, согнувшиеся под напором бесконечных ветров.

Жариково — большое село в 50 километрах от китайской границы, в Пограничном районе Приморского края. Селом оно называется по привычке, но на деле это деревня — церковь, которая была здесь построена в 1893 году, давно снесена. Зато есть несколько магазинов, отделение почты и школа, а недавно поблизости заработала так называемая авиабаза МЧС — никакой летательной техники там нет, зато все остальные машины для тушения бушующих в регионе едва ли не круглый год пожаров есть.

От местного центра — поселка городского типа Пограничный на 10 тысяч человек — до Жарикова полчаса езды. В том, что село в отличие от многих российских деревень, неплохо держится, заслуга исключительно людей, которые здесь живут и работают. Сейчас здесь живет 1276 человек — для «вымирающей российской глубинки» это очень хороший показатель.

Широкой общественности Жариково ничем не известно, но оно вполне может войти в историю современной России как место, с которого началась последняя на сегодняшний день волна переселения старообрядцев в Россию. История Жарикова с самого начала связана со старообрядчеством: это одно из старейших сел в регионе, основанное во второй половине XIX века старообрядческой семьей Жариковых, которые, по легенде, и дали селу название.

Жариково — зажиточное село, еще с советских времен жили здесь хорошо. В свое время здесь был колхоз-миллионник и богатый молокозавод, потом пришел частный бизнес и жили тоже, как говорится, беды не зная: пахали вместе с китайцами щедрую в этом районе землю. Для старообрядцев землю собирали по крохам: все хорошие территории давно забрали себе агрогиганты, так что переселенцам достались сравнительно небольшие участки по нескольку десятков гектаров.

«Землю-то дали. Так на ней же работать надо!»

«Я уже и забыла, что они староверы, потому что они свои. У нас тут дележки нету, кто наши, кто не наши», — говорит Людмила Григорьевна Антонюк. По общему убеждению она здесь главный радетель за благо переселенцев, а официально — начальник отдела по работе с Жариковской сельской территорией.

В Приморском крае старообрядцы нашли единомышленников и помощников — не в вопросах веры, а в вопросах быта, которые всегда стоят очень остро. Людмила Григорьевна Антонюк — бодрая и очень активная женщина лет 60, соглашается рассказать о «своих староверах» только в присутствии Авраама Калугина. Личные связи здесь ценят выше, чем многие другие блага. Со временем становится понятно, почему: старообрядцы и «миряне» живут очень тесно и без взаимовыручки здесь не обойтись, так что испортить отношения недопониманием никто не хочет.

«Мы с ними как друзья-товарищи, — говорит Людмила Григорьевна. — Авраам нам помогает. Сегодня просто погода не дала, а так мы отжиг делаем (контролируемый пал травы, чтобы лесные пожары не подошли к деревне — прим. RTVI). Он всегда помогает, у него техника есть», — начинает расхваливать старообрядцев Людмила Григорьевна.

У нее — трое «своих староверов»: Авраам и Анфал Калугины из Жариково и Денис Кузнецов из соседней Богуславки. Эти — «свои» не только потому, что живут на территории, которая находится в ведении Людмилы Антонюк, но и потому что они работящие — как и сама Людмила Григорьевна. Она здесь и начальник отдела по работе с территорией, и участковый, и массовик-затейник в одном лице.

«Я считаю их своими друзьями, потому что это люди труда, они трудятся», — продолжает Людмила Григорьевна.

И тут же добавляет: «У нас же еще приезжали. Так они искали лучшую жизнь и уехали в другой район, за пределы Жарикова. Сейчас с отцом разговариваю ихним, а он говорит: „Ну, не очень-то нам и хорошо. Землю-то дали, так на ней же работать надо“. Они ж думали, что это все просто».

«Топчем землю, как все грешники»

С 2021 года на историческую родину вернулось более 20 старообрядческих семей. Больше 200 человек обосновались в Приморье, чтобы жить на земле, заниматься сельским хозяйством и сохранять свой образ жизни и свои традиции на родине предков. В России старообрядцев ждали — по крайней мере власти обещали, что будут всячески помогать людям, известным своим трудолюбием и умением работать на земле. Уж чего-чего, а земли, которую некому возделывать, в России хватает.

Многие решились на переезд в Россию именно из-за земли. Авраам Калугин рассказывает, что в Бразилии гектар земли стоил 25 тысяч долларов. В Приморье ее раздают бесплатно — лишь бы пахали. По краевому закону, любой россиянин может получить до 300 гектаров земли сельхозназначения в безвозмездное пользование. Единственное условие — четыре года обрабатывать землю, на пятый ее можно будет получить в собственность.

У семей Авраама Калугина и его сына Анфала в безвозмездном пользовании 1200 гектаров, у семьи Дениса Кузнецова, переехавшего в Россию в том же 2021 году, чуть больше 700 гектаров. На этих землях старообрядцы сеют сою и кукурузу, их же они выращивали в Бразилии.

И хотя старообрядцы говорят, что они не агрономы и в школах земледелию не учились, они, не переставая, «кулибят» — своими руками совершенствуют собственную технику и ищут (и находят) способы сделать возделывание земли эффективнее, проще и выгоднее. Например, от пахоты, которая занимает много времени и сил, они уже почти отказались. Авраам объясняет: в Бразилии они засевали поля методом «no till», то есть без вспашки — диск на сеялке делает борозду и тут же кладет в нее семена. А пахоту берет на себя природа.

«Мы нонче планируем все так сеять. Я не могу понять, почему тут это может не работать. Мы сейчас уже, в марте ковыряем землю — она мягкая. Холод делает свою работу: рыхлит землю. Осенью она твердая, слежалась с дождями, а когда лед замерзнет, он расширяется — и рыхлит землю», — объясняет Авраам.

Он верит, что этим методом могут пользоваться едва ли не все земледельцы Дальнего Востока. По его подсчетам, экономия будет колоссальная — только расход топлива должен упасть аж на 70%.

«Зачем нам это все ковырять, если можно так работать, получать бóльшую урожайность и при том позволить сельхозникам повысить маржу, лучше жить, развивать страну, прибыль стране?» — говорит Авраам.

У него уже готовы и другие планы того, как улучшить земледельческие практики на Дальнем Востоке. При этом Авраам уверяет, что все его предложения он сначала испробовал сам на своей земле, чтобы убедиться — в России это тоже будет работать.

«Очень важный момент для нас, сельхозников, запустить программу финансирования и проводить раскисление почв для всех земель. На Дальнем Востоке это везде необходимо», — говорит он и объясняет: сейчас на его полях с гектара собирают 15 центнеров сои, а если «раскислить» почву, удобрения станут в разы эффективнее и урожай удвоится — можно будет собрать до 34 центнеров.

Пока, говорит Авраам, глобально помочь стране старообрядцы не могут — на это нужно время. Но в том, что своими знаниями и опытом возделывания земли они могут принести пользу, у него сомнений нет, хотя к славе и признанию они не стремятся.

«Пока тут мы обычные. Как говорится, топчем землю, как все грешники», — говорит Авраам.

«Людей нету! Богу молимся»

Пока мы говорим с Авраамом, его телефон то и дело звонит: один сосед просит у него технику, другой — помочь с расчисткой ангара, в который срочно нужно завести зерно. Старообрядцы здесь пользуются большой популярностью, потому что очень сложно найти то, чего они делать не умеют или не хотят.

«Надо нам в чем-то помочь, они никогда не отказывают. Это самое главное, — рассказывает Людмила Григорьевна. — Они делали полностью опашку деревни от пожара — у нас же страшные пожары постоянно. Авраам, пожалуйста, всю деревню опахал! А противопожарная полоса должна быть больше пяти метров. Представляете, какой это труд?»

Денег за такую работу Авраам с местной администрации не берет — говорит, это же всем надо: если пожар придет в деревню, мало не покажется никому. Причем помощь здесь работает в обе стороны. Людмила Григорьевна рассказывает, что местный глава дал другому старообрядцу, Денису Кузнецову, возможность заработать, чтобы было на что жить.

«У Дениса была такая тяжелая ситуация — урожая не было, долги ему надо было платить, и глава дал ему работу, чтобы памятники готовил к 9 Мая», — рассказывает она.

И хотя Людмила Григорьевна и говорит, что Жариково всегда было зажиточным селом, сейчас работать кроме старообрядцев особенно и некому.

«Нету людей! Богу молимся! Всё — никто работать не хочет! Никому не нужно. Людей нету. Вы же понимаете, где сейчас люди?» — говорит она.

Жариково и правда много лет жило на зависть другим деревням: земля в Пограничном районе хорошая, так что и работа в районе была. «У нас люди-то тут были, все было — работали вместе с китайцами, урожаи были очень хорошие. Жили припеваючи, честно сказать», — вспоминает Людмила Григорьевна.

«Мы бы и без них жили»

И хотя Людмила Григорьевна расхваливает обосновавшихся в Пограничном округе старообрядцев, в то же время она стоит на том, что и без них жизнь села была бы не хуже. Она очень обижается на журналистов, которые приезжали в Жариково снимать фильм о старообрядцах и назвали село захудалой глубинкой, которую переселенцы якобы начали облагораживать.

«Мы бы и без них жили дальше точно так же. Ничего бы не потеряли», — говорит Людмила Григорьевна.

Авраам согласен, что залог благополучия села далеко не в них (или, по крайней мере, не только в них). В Жариково, кроме старообрядцев-переселенцев, есть и другая особенность — местные чиновники, всю жизнь прожившие на этой земле, искренне о ней пекутся.

«Это особые люди — не те, которых нужно толкать, они сами тянут за собой, не сидят, не занимают место. А без меня бы всё жилось так же, ничего бы не поменялось. Я просто пытаюсь быть полезен и не отступать от своих ответственностей социальных, — говорит Авраам. — Если бы мы не были здесь, оно бы так же делалось».

Людмила Григорьевна подтверждает: с опашкой и отжигом до приезда старообрядцев помогали из «Русагро», в других селах этим и вовсе занимаются китайские компании, которые тоже выращивают тут сою. Так что секрет того, что Жариково, в отличие от других сел, не загибается, далеко не в старообрядцах, соглашаются Авраам и Людмила Григорьевна.

«Наш народ стал уходить в мир»

В том, что село без старообрядцев проживет, здесь сомнений нет. Но смогут ли старообрядцы обойтись без русского села — вопрос открытый. Переезд в Россию был для них в том числе и способом сохранить привычный уклад. И пока в России говорят о вымирании деревни, старообрядцы видят для себя возможность в том, чтобы жить именно в таком месте.

«Наш же народ все-таки стал начинать уходить в мир, — говорит Авраам Калугин. — Соблазна много — это одно. Второе: земли очень дорогие», — перечисляет он.

Для старообрядцев их образ жизни — на земле — очень важен, именно за счет него возможно приумножать свое благосостояние и жить. «Люди [в Бразилии] не могут позволить себе купить землю, работать и жить. Все хотят богато жить. Мир сейчас рекламирует, так что все хотят хорошо жить. Но тогда нету возможности сохранить свой быт», — объясняет Авраам.

Несмотря на очень толерантное отношение к миру снаружи, уход из своей общины старообрядцы не прощают, потому что это — реальная угроза всему сообществу. «Если правильно, от таких людей должны на 100% отказаться, — объясняет Авраам. — Если у родителей дочь ушла, а они скажут: „Ну ладно, чё поделаешь? Все-таки дочь“. Это даст повод другой дочери. И пошло к развалу. Поэтому, как бы это ни было больно, отказываться надо от этого жестко. Не дай бог никому».

Когда старообрядцы из Латинской Америки только переезжали в Россию, многие их них грезили о старообрядческой деревне, иметь в ней собственную школу, чтобы жить без влияния внешнего мира, без соблазнов, которые есть в достаточном количестве в любой стране, где бы ни обосновалась община.

«Поэтому мы и хотим здесь создать свою деревню, жить в своем обществе. Сохранить свое, — объясняет Авраам. — Это не то, что отделяться от кого-то, что мы лучше кого-то — нет, это неправильно. Если кто из наших так думает, мол, мы правы, мы верующие, так нам есть спасение, а другим нет — если мы будем так говорить и думать, тогда нам точно нет спасения».

«У меня была цель: сохранить свою семью. Не потерять веру, духовность не потерять», — заключает он.