«Морковка из штанов покойника». Как веселились на русские Святки

Еще до середины XX века в России на Святки существовал странный обычай — игры в покойника. Его надо было отпевать и развлекать, а девушкам — целовать в разные места. Какие формы принимал этот обычай, в каких регионах встречался и что символизировал, RTVI рассказала Ирина Слепцова (Кызласова), старший научный сотрудник отдела русского народа Института этнологии и антропологии РАН.

Зачем устраивали игры с покойником

Из множества русских народных игр, которым вы посвятили свои исследования, есть странный обычай игры в «покойника» на святки. Что это такое?

Игр, где действующим лицом является «покойник», на самом деле очень много. Этот персонаж под разными названиями характерен как для детских игр, так и для акций с участием взрослых. «Покойник» некогда, несомненно, был смысловым центром всего святочного действа. Поэтому мотивы, связанные с ним, можно найти практически во всех остальных типах ряженья.

Прежде всего, надо объяснить причину появления и смысл этого персонажа в игре — деятельности, которая в современных представлениях связана с досугом, свободным и веселым времяпрепровождением. Как известно, игра сохраняет в пережиточном виде очень древние формы поведения, поэтому изучая игры, можно реконструировать представления и обусловленные ими обряды наших предков.

От предков зависело всё: и урожай, и приплод скота, и семейное благополучие и так далее. И в это время с ними можно было вступить в непосредственный контакт и спросить о своем будущем, поэтому тогда же проводились все гадания. А ряженье «покойниками», собственно, и было воплощением этих предков, так что эти забавы имеют очень древнее происхождение.

Как широко по стране этот обряд был представлен?

Ряженье «покойником» известно практически повсеместно. В Европейской части России представлены различные региональные версии данного обряда.

Спорадически повсеместно встречаются инсцениров­ки на второй день свадьбы с ряженым-«покойником». Интересны инсценировки с «мертвецом», устраивавшиеся во время сезонных полевых работ, а также розы­грыши и подшучивания с переодеванием в «покойника».

Вы изучали обряд на примере Вологодской области. Кого обычно наряжали «покойником», как он выглядел и что делал?

Святочные игры с «покойником» обычно устраивались парнями или взрослыми мужчинами, наряжавшимися во всякое рванье, грязное, непотребное тряпье, вывернутую наружу мехом шубу. Это объясняется тем, что покойники приходят из «того» мира, а потусторонний мир противоположен нашему.

«Покойник» кроме «человеческого», мог иметь и зооморфный облик: «медведя», «быка», «свиньи» или приходить в облике «снопа», разнообразных «чучел». Это, конечно, более древние персонажи, чем человек.

Наиболее представительны и разнообразны сценки с «покойником», которые устраивались на праздничных посиделках — игрищах — собраниях молодежи, проходивших поочередно в домах участников. На севере преобладал кустовой тип расселения: небольшие деревни располагались компактно, на расстоянии 2-5 километров, и существовал обычай «свозов», «съездок», когда девушек свозили в одну деревню, а потом через 3−4 дня они все перекочевывали в другую.

На игрищах могли присутствовать все жители деревни в качестве наблюдателей. Это были своего рода смотрины для потенциальных женихов и невест, и на таких сборищах складывались брачные пары. Игрища для того и заводили, чтобы свести молодежь, хотя последнее слово при выборе брачного партнера оставалось за родителями.

Для правильного понимания сценок с «покойником» нужно иметь ввиду их чрезвы­чайную вариативность, изменчивость, использование в очень разных обрядовых, игровых и бытовых контекстах. Здесь очень важна прагматика, т.е. понимание кому, кем и с какой целью адресована данная акция — «послание», отправляемое ряжеными.

Если основная цель ряженых запугивание адресатов (девушек, детей), то в облике «мертвеца» ак­центируются детали, которые в данной традиции устойчиво связывают с устрашением. Например, огромные зубы, «пасть» с высунутым языком, маска с глазами из вставленных тлеющих углей или уголек в «зубах», различные атрибуты, связанные с физи­ческой агрессией, от палок-«батогов» и кнутов до шильев и иголок. Этот же смысл имеют цветовые маркеры: белый (иногда черный) цвет одежды и покрывала, окрашенное в белый цвет лицо, волосы, зубы из репы/редь­ки.

Если же целью является опозоривание, «обесчещивание» или наказание, то основной акцент в облике делается на элементах, которые в данной традиции свя­заны с этими смыслами: сажа, которой вымазывается лицо и руки «покойника», которыми он обнимает провинившихся девушек, используемое им кропило, которое он макает в сосуд с сажным раствором или экскрементами, обнажение гениталий, специфические тексты, адре­сованные конкретным участникам («опе­вания») и т.п.

Если же сценку с «покойником» разыгрывали на совместных пированьях — братчинах или во время перерыва в работе, то акцент в ней делался на сам процесс «обряживания покойника», прощания с ним, включавшее шуточное оплакивание и последующее угощение — «поминки».

«Война прошла, мужчин не стало»

Зачем ему клали уголек в рот?

Для устрашения. «Покойника» делали страшным, для этого могли подчеркивать черты внешности, которые напоминали череп. В огромные зубы, которые вырезали из картошки или репы, вставляли уголек, и когда человек дышал, изо рта вылетали искры. Возможно, таким способом представляли «огнедышащего мертвеца» — образ, который напоминал зрителям об огненном змее — воплощении умершего родственника, прилетавшего к тоскующим по нему близким. Кроме того, пламя изо рта — это атрибут нечистой силы.

Частым адресатом акций были девушки, это было связано с представлением о том, что «покойник» как представитель предков приносил на землю свою плодоносящую силу. Поэтому очень важно было, чтобы с ним вступили в контакт именно девушки, которые в следующий календарный период выходили замуж, то есть все это делалось, чтобы поднять фертильность девушек.

И этими представлениями объясняется эротизм сценок с участием «покойника». А как подчеркнуть эротизм? Понятно, что акцентом на половые органы — гипертрофированным фаллосом в виде морковки, соломенного жгута, палки с наверченными тряпками как символом оплодотворяющей силы. Поэтому обнажение низа у «покойника», поэтому всякие манипуляции с гениталиями, к которым принуждали девушек. Иногда это было в символической форме, иногда это были действия «с натурой».

«Покойник» мог идти пешком до дома, потом его клали на носилки или в гроб. Занеся в дом, его клали на лавку в красный угол, как обычно поступали с покойником, и вот тут начиналось само действие. «Покойника» отпевали, текст отпевания варьировался от почти канонического до пародийного. Были ряженые «поп», «дьячок», «причитальщицы» и другие персонажи. Вот, к примеру, описание такого действия из Вашкинского района Вологодской области.

Нередко «отпевание» завершалось припевками с нецензурной лексикой. Брань в таких ситуациях некогда выполняла магическую роль: считалось, что она отпугивает всякую нечисть, предохраняет, в частности, участников церемонии от последствий опасного для них контакта с мертвецом.

Заезжие наблюдатели из просвещенного класса, описывавшие в XIX — начале XX в. эти сценки, нередко отмечали грубость и пошлость действий и песен ряженых. Эти формы казались им совершенно непристойными и отталкивающими, в комментариях они отмечали, что все это не для печати. Подобное отношение проистекало от того, что они не понимали специфики, культурных кодов крестьянской культуры и судили о ней, исходя из собственных этических и эстетических представлений. Забавы такого рода мотивированы полузабытыми, но некогда жизненно важными для крестьянской общины обрядами, верованиями и мифами.

Эти песенки прямо напевали вам ваши респонденты?

Да. Такие откровенные сценки ряженых до войны еще встречались, иногда и в 1950-е годы. Но эти годы чем плохи? Война прошла, мужчин не стало, а в основном исполнители обрядов были мужчины. Рассказывали нам женщины уже пожилые то, что помнили по своему детству и по ранней юности. Часто они были еще не участницами, а наблюдателями, сидели на полатях и смотрели сверху на то, что происходило в избе. Вообще дети туда лезли, потому что им интересно. Хотя их и гнали, и могли всякие розыгрыши болезненные устроить над ними, тем не менее они туда проникали.

Частым завершением «отпевания» было «оживление покойника», которое происходило после исполнения соответствующей припевки.

«Показывали власть над девушками»

Сценки с разыгрыванием похорон были очень распространены и довольно вариативны.

Вариативны внутри одной деревни или от года к году?

И так, и так. Слухи о том, что в такой-то деревне так-то наряжались, могли очень легко распространяться. И если идея была остроумная и нравилась, то она очень быстро могла распространиться по другим деревням. Потом что-то забывалось, но некоторые вещи были весьма устойчивыми.

Какие, например?

Например, тип ряженья — «ходячий» или «лежачий» «покойник». Оставались определенные действия, то, что составляло структуру обряда.

Несмотря на обилие смыслов это все делалось с весельем, да?

Это было веселье, да. Но в некоторых случаях, например, у старообрядцев, эти акции имели строгий характер. Это было действие очень серьезное, недопускавшее смеха.

Обряд призван был продемонстрировать власть мужчин над девушками?

Да. В патриархатном обществе, где установлена власть мужчины, они должны демонстрировать свою власть. И существовали такие механизмы культуры, которые позволяли мужчинам утверждать свою власть над девушками и женщинами. Это происходило не только на святки, но и в быту, когда девушка должна была демонстрировать свое подчиненное положение по отношению к отцу, старшим братьям и всем взрослым мужчинам деревни, но на святки это было в концентрированном виде.

Там же было очень много сценок, не только с «покойником», там и «медведь» был, там и «с мельницей приходили», и «блины печь», и «кузнецы» приходили — это все персонажи ряженья. И каждый из этих персонажей показывал свою власть над девушками. Особенно в том случае, если девушка выказывала какое-то своеволие или неуважение по отношению к парням, тогда ей доставалось в десять раз больше. Цель — добиться подчинения девушек мужскому сообществу.

Как проходила ваша полевая работа, как культурного антрополога?

Эти материалы мы собирали еще в 1980 — 90-е годы. Тогда еще сохранилось поколение, рожденное в последние годы XIX века и в первые годы XX века. То есть они молодыми застали двадцатые и тридцатые годы, когда традиция еще была более-менее живой, им в 1980-е было где-то около восьмидесяти, многие из наших собеседников отличались прекрасной памятью.

Мы тогда работали группами по 5−6 человек и это конечно очень облегчало жизнь, потому что это позволяло опрашивать сразу довольно много людей. Если встречали какие-то особо интересные случаи, начинали эти сюжеты раскручивать и получались небольшие открытия.

Хоронили мух и «тараканов»

В каких регионах были другие вариации «игровых похорон»?

Игровые похороны были распространены повсеместно, они имели множество локальных воплощений, наименований персонажей и вариантов действий. Например, в южных и западных областях Европейской России хоронили «кукушку». Делали чучело кукушки — куклу. И девочки и девушки шли и зарывали эту куколку, кумились, то есть называли друг друга кумой, потом они через день вытаскивали эту куколку. Этот обряд до сих пор там поддерживают.

В Рязанской области хоронили «таракана». На Филиппово заговенье, на осенних посиделках делали чучело «таракана» из тряпья или из соломы, из снопа, и причитали над ним. От таракана там не было ничего, это был антропоморфный «покойник». Чучело выносили на улицу, несли в сторону поля или кладбища, и там разрывали его. То есть, с ним поступали так же, как со снопом, или другими чучелами — оплакивали, выносили на речку или на озеро, в пруд, бросали, топили или разрывали на поле. Это должно было обеспечить урожай.

Правда ли, что где-то помимо игр в «покойника» были игры при реальном покойнике?

Это довольно известный факт, зафиксированный в Закарпатье. В первую или вторую ночь после кончины человека устраивали игры, имитирующие похоронный обряд, игры с эротическими действиями, игры, состоящие в «бужении» покойного. Смысл этих игр в том, чтобы при помощи гипертрофированного веселья преодолеть негативное воздействие смерти, восстановить жизнь в доме и помешать смерти вернуться в этот дом.

Также сохранились отрывочные сведения о том, что еще в XIX в. в некоторых северно-русских деревнях при покойнике играли «в жмурки». Например, в заметке священника Е. Шайтанова «Деревенский разговор» приводятся такие воспоминания «о досельном» одной древней старушки из г. Вельска: «О святках бывало в трапезе-то церковной молодые ребята и девки играли “пахомом”, “имавком” и всяко; да еще как расшалятся бывало, когда покойник какой-нибудь приведется тут, то вынут мертвеца из гроба, да в зубы-то ущимят лучину и постявят в угол светить его…».

В наше время сложно представить, чтобы на корпоративе человек изображал в гробу покойника… Можно ли на основе этих обрядов говорить, что раньше было менее мистическое отношение к смерти?

Нет, конечно. Отношение к смерти, к умершему имело гораздо более активные, живые ри­туально-магические и мифологические основания. Тогда мертвые «присутствовали» в мире живых, были включены в круг календарных праздников, сейчас этого нет, сейчас всё, что касается умерших, выведено из повседневности.

С другой стороны, девки, целующие голого покойника в разные места… Можно ли на основе этих игр говорить о нравах народа в то время, о представленичх о женском стыде и благочестии?

Представления о пристойности в прошлом и сейчас очень различались. Важно понимать, что восприятие этих сценок участниками и наблюдателями было совершенно иным, чем у современного человека. Отношение к обнаженному телу в традиционном деревенском быту было лишено пуризма и манерности (достаточно вспомнить о практике совместного мытья мужчин и женщин в бане). Это не мешало, впрочем, деревенским девушкам и женщинам в определенных ситуациях — в данном случае при публичном обнажении мужчины с намеренным подчеркиванием, демонстрацией гениталий — испытывать острое чувство неловкости и стыда.

Впрочем, как можно догадаться по постоянно повторяющимся деталям в описаниях подобных сценок («в избах тёмно было», «девки плюются, отвернутся» и т. п.), реакция зрителей чаще всего определялась не самим зрелищем, а скорее этикетными нормами реагирования на него. Естественно, что в деревнях, где придерживались более строгих религиозно-нравственных норм, отношение к сценкам с обнажением было более отрицательным, вплоть до полного их запрета.

Такое поведение никак не конфликтует с благочестием, поскольку данные формы поведения допускались только в конкретное обрядовое время, и это поведение было очень строго регламентировано. Там не было непристойности, это был жестко определенный обряд, который диктовал вот такие формы поведения.

Имеет ли этот обряд вообще отношение к христианству? Или это язычество.

Нет, к христианству он отношения не имеет, это остатки дохристианской культуры. Этот обычай встречается практически у всех народов мира, можно считать, это культурной универсалией, то есть это одно из самых архаичных явлений. Церковь всю историю боролась с ним, но тем не менее он дожил до наших дней. В поздний период, конечно, никакого сакрального смысла уже в это не вкладывали. Но мотив, что наши деды так делали, значит и мы должны, безусловно, присутствовал. Это давление традиции.

«Комсомольцы все это быстро вывели»

Можно ли как-то проследить наличие и эволюцию этих обрядов вглубь веков? Был он, условно говоря, 500 лет назад, или 1000?

Если судить по довольно многочисленным произведениям литературы Древней и Средневековой Руси и раннего Нового времени, направленным против языческих верований и практик, то, видно, что это явление было распространенным и одним из основных, против которого выступали церковные деятели. Эти тексты, представляющие собой законодательные акты и церковные поучения, хорошо известны, они исследованы, но, к сожалению, там нет или очень мало конкретных деталей. Там есть констатация факта ряженья, его приуроченность к тому или иному церковному празднику, а также его осуждение и запрещение.

Как обряд соседствовал с церковью?

С церковью он очень плохо соседствовал. Церковь постоянно вводила запретительные меры, использовала практику исповеди, чтобы искоренить этот обычай. На исповеди был специальный вопрос об участии в ряженье, и если девушка или парень говорили, что они наряжались, особенно «мертвецом», их могли не допустить к причастию. А если их не пускали к причастию, это означало, за ними есть какой-то очень большой грех. И это становилось известно всем остальным и вызывало пересуды, подозрения и т.п.

Или на провинившихся накладывали суровую епитимью. Об этом наши информаторы часто вспоминали, но тем не менее сила традиций была такова, что они и на следующий год шли и рядились. Существовал обычай для того, чтобы снять грех ряженья — купаться в иордани (крещенской проруби) или опрыскать наряжавшегося святой водой.

И игры в «покойника» в итоге советскую власть не пережили?

Советская власть быстро это дело ликвидировала. И здесь дело даже не столько в советской власти, хотя официальный запрет был, сколько в повышении грамотности и общей культуры, ряженье стало казаться уже ну совсем варварством. Как сказала одна наша собеседница, характеризуя этот обычай: «Дико жили, не скажешь, что хорошо». Хотя кое-где (напр. в Сямженском районе Вологодской области) этот обычай активно сохранялся еще в 1960−70 годы, а в каких-то местах он практически полностью ушел из быта.

Всеобщее образование, культурно-просветительная работа клубов плюс комсомол. Комсомольцы не давали рядиться молодежи, они все это быстро вывели. В общем, после войны ряженье было, но оно уже не имело таких грубых форм. Забавно, что в 1960-е годы, когда быт деревни урбанизировался и перестраивался под влиянием городской моды, ряженые могли использовать реалии городской жизни. Например, могли приходить «с ремонтом» — парни с мешком или с корзиной жидкой глины заходили в дом и начинали швырять по сторонам комками этой глины, которая прилипала к стенам и текла. А если это были обои, то понятно, что было с убранством дома. Так обычно ходили к тем, кто был побогаче или кого нужно было осудить.

То есть традиция сохранялась, но персонажи менялись, черпались из современности. В одной из экспедиций в Ульяновское Присурье в начале 2000-х годов мы встретили святочного ряженого «Сердючку», это было время популярности данного персонажа на эстраде.

Остались ли где-то какие-то формы этого обряда в России?

Подобные обряды, имеющие игровую форму, можно найти в интернете. Эти варианты отчасти представляют собой реконструктивные версии, то есть восстановленные по просьбе или под влиянием исследователей или представителей средств массовой информации. Так, примерами являются «похороны Дударя» и «похороны Стромы», которые устраиваются на святки в ряде районов Новгородской области, «похороны кукушки» (юг Европейской России), «похороны Стрелы» (Брянская обл.) или «похороны русалки» (Касимовский р-н Рязанской обл.) и др. Последний случай интересен тем, что на первый план выводятся брачные мотивы.