«Парни пытались потрогать»: как афганцы покоряют блогосферу

Представить современный Афганистан без социальных сетей просто невозможно. В них развлекаются и флиртуют, критикуют и пропагандируют, выкладывают фото детей и новых лэндкрузеров, объявляют о помолвках и похоронах, общаются с родственниками, переехавшими куда-нибудь в Канаду, и ищут партнеров по бизнесу. Корреспондент RTVI поговорила с несколькими профессиональными афганскими блогерами о том, зачем они этим занимаются, насколько это выгодно и как власти относятся к их работе.

Зимой 2021-го таксист в Кандагаре рассказывал мне, что у фонтана в виде трех дельфинов снимают видео местные тиктокеры (дельфины в пустыне, конечно, оригинальный дизайнерский ход), а знакомый репортер жаловался, что президент Ашраф Гани забанил его в твиттере за критику. Какая же это, мол, демократия? Какая свобода слова?

При Исламском Эмирате санкции за критику стали жестче, цензура тоже, но проводить меньше времени в сети афганцы не стали. Представители правящего режима тоже не отстают: в том же твиттере высокопоставленные талибы* организуют онлайн-дискуссии, постят результаты крикетных матчей и отвечают стихами на угрозы Трампа силой забрать Баграм.

Кстати, соцсети в Афганистане имеют, скажем так, специализацию: твиттер используется в основном для обсуждения политики и злободневных вопросов, фейсбук** — для переписки с семьей и друзьями, хвастовства и поздравлений с праздниками, тикток — для того, чтобы смотреть нарезки из болливудских и голливудских фильмов и просто коротать скучные вечера без электричества, пока телефон еще не разрядился.

Инстаграм** популярен чуть меньше, к тому же этой осенью он перестал работать без VPN. Но он лучше других соцсетей позволяет монетизировать навыки, так что афганцы не сдаются и не спешат забрасывать свои аккаунты. Многие из них стали блогерами после смены режима, надеясь с помощью интернета отвлечься от ограничений повседневной жизни, воплотить давние мечты и даже поменять свою страну к лучшему.

Марьям (@maryam_sadat_ahmadi513, 248 000 подписчиков) и Фарзана

Ресторан «Намак» («Соль»), где они соглашаются встретиться на интервью, расположен в центре Кабула. Обслуживание тут медленное, кофе так себе, половина указанных в меню блюд отсутствует, а цены вполне сопоставимы с московскими. Зато интерьер хорош: хрустальные люстры, льняные скатерти, большие окна — это классическая инстаграмная** локация, куда приходят местные любители красивой жизни (если не поесть, то хотя бы сфотографироваться и продемонстрировать свой уровень).

За пару лет Марьям стала одним из самых крупных афганских инфлюэнсеров. Теперь она, правда, позирует (разумеется, за гонорар) с огромными букетами роз в руках, ходит на шпильках по дорогим ресторанам и гипермаркетам и демонстрирует модные аксессуары от розовых айфонов и поддельных сумок Louis Vuitton до Лабубу, тоже вряд ли оригинальных. Кабул в аккаунте Марьям играет, судя по всему, роль Дубая и на себя не очень-то похож.

— А начиналось всё с рекламы сухого молока, помнишь? — подмигивает она Фарзане. — Это была первая коллаборация, за которую нам заплатили. Сколько? Вроде бы 200$, точно уже не помню. Теперь постоянно куда-то зовут, в основном рекламировать одежду или косметику.

Марьям и Фарзана дружат полжизни, то есть десять лет: в школе сидели за одной партой, а после школы стали деловыми партнерами — возвращение «Талибана»* сделало поступление в университет невозможным, а оставаться дома без дела было скучно. Им хотелось стать, по выражению Фарзаны, «успешными и независимыми», поэтому они стали шить одежду по собственному дизайну (мне показали костюм с принтом Gucci) и покупать абайи в Эмиратах, чтобы потом то и другое продавать онлайн. Модниц в Кабуле по-прежнему много, так что бизнес быстро стал приносить доход. Обязанности девушки разделили: Марьям — генератор гениальных идей, а Фарзана — исполнитель (менеджер, личный ассистент, а по необходимости оператор). Я в шутку спрашиваю, как они будут работать, если вдруг перестанут быть подругами.

— Кто, мы? — Марьям поднимает идеальные брови. — Да мы скорее бросим бизнес!

Хаким (@.badakshi._, 69 300 подписчиков)

Видео, которыми делится Хаким, сняты по большей части в провинции Бадахшан — это крайний северо-восток, где Афганистан и Китай делят 70 километров границы. На видео горы и озера, водопады и юрты киргизов-кочевников, льющийся в чашки чай с молоком, бузкаши — традиционная игра региона, в которой две команды всадников стараются отобрать друг у друга тушу козла — и многое другое в духе National Geographic. В одном из рилсов на переднем плане красуется банка энергетического напитка Bull, который производит афганская фирма Super Cola — от коллабораций и в Бадахшане никуда не деться. На заднем плане пасутся яки.

Мы списываемся в директе и знакомимся. Хаким — студент. Блогерство для него началось с простой идеи: показать красоту Афганистана, которая редко попадает в мировые СМИ. Пару лет спустя он понял, что хобби превратилось в предназначение, а съемка бадахшанских пейзажей — в полноценную работу, и взял академический отпуск.

Сейчас Хаким постоянно путешествует в компании фотоаппарата Sony Alpha 6400 и дрона и снимает видео на свои любимые темы: природа, культура и повседневная жизнь в деревнях («Потому что каждое лицо и каждая улыбка рассказывают историю, которую надо записать»). Иногда он работает как фиксер и переводчик с иностранными журналистами и съемочными группами, которые приезжают снимать сюжеты об этнографии. С какими трудностями он сталкивается? Во многие районы трудно добраться — дороги грунтовые, и на них в сезон распутицы может застрять даже джип. А еще очень трудно уговорить некоторых мужчин, чтобы они разрешили снимать своих жен — хотя бы руки, которые вышивают или месят хлеб. Это менталитет, ничего не поделаешь.

Были ли трудности с правительством? Нет, пока не было, потому что Хаким остается нейтральным и никогда не касается политических тем, а публикациями фото фруктовых садов или перепелов в клетках трудно вызвать чье-то недовольство. Недавно он завел канал на ютьюбе, но там пока подписчиков не так много — около полутора тысяч.

Я спрашиваю у Хакима, что для него является критерием успеха: количество подписчиков, уровень дохода или что-то другое. Он говорит, что ему надо подумать, и через пару часов отвечает:

— Если мне удастся поменять представление людей о моей стране — это успех. Если мне удастся быть причастным к сохранению наших традиций — это успех. А количество подписчиков менее важно, чем их лояльность.

Диана (@ekhlasidiana, 9500 подписчиков)

Вообще-то для местных женщин вход в сад Бабура, одну из главных кабульских достопримечательностей, закрыт. Но я вру, что Диана — моя переводчица, и охранник в итоге пропускает нас обеих. Мы радостно переглядываемся: сад Бабура, как говорится, инстаграмная** локация, и здесь можно наснимать контента на неделю вперед.

Диане двадцать, и она хочет быть успешной бизнес-леди.

Когда пришли талибы*, Диана училась в десятом классе. Правительство запретило школьницам старше шестого класса посещать занятия «до последующих распоряжений», так что пришлось сосредоточиться на рисовании, чтении книг на английском и создании собственного бренда. Откуда пришла эта идея? С Pinterest: девушка нашла там красивые вещи, но не смогла купить ничего подобного в Кабуле. Пришлось сделать их самой. Мама помогла — научила вышивать.

Диана черпает вдохновение в европейской живописи и афганском культурном наследии: она продает шопперы, украшенные строчками из стихотворений Хафиза и Руми, платки с принтом, повторяющим узор традиционного ковра из провинции Джаузджан, и рисует картины, где суфийские дервиши кружатся на фоне «Звёздной ночи» Ван Гога. Следующим продуктом должна стать футболка, на которой опять будет что-то из Ван Гога в сочетании с Джамским минаретом… а может, не с минаретом, а с Буддами из Бамиана — но это точно будет что-то местное, историческое и узнаваемое. Футболка должна быть длинной, свободного покроя и с длинным рукавом, чтобы ее можно было носить на улице, не нарушая установленный талибами* дресс-код.

Диана ведет аккаунт в инстаграме** уже шесть лет, но открыть страницу решилась только два года назад, когда начала свое дело. Она рассудила, что нужно показать немного своей жизни, чтобы увеличить продажи, и с тех пор выкладывает эстетичные фото, по которым никогда не догадаешься, в каком городе они сделаны: мольберт, чашка капучино с куском медового торта, кеды, иногда сама Диана, похожая на принцессу с персидских миниатюр. Стратегии развития нет, новые посты появляются нерегулярно, но число подписчиков медленно, но верно растет.

Билал (@belal_mustamand, 81 000 подписчиков)

— Показать тебе мое разрешение на работу, чтоб ты знал, что я точно журналист?

— Не надо. Я уже столько раз делал сумасшедшие вещи, так что одной больше, одной меньше…

На Билале узкие джинсы, худи и очки в стиле Гарри Поттера — этакий классический хипстерский лук. По его словам, так он одевается всегда, даже если снимает в консервативных районах на юге. Это можно отнести к числу «сумасшедших вещей», потому что там представления о стиле несколько другие.

Билал из семьи образованных столичных таджиков, которые во времена присутствия советских войск поддерживали прокоммунистическое правительство (отец, инженер-авиастроитель, даже несколько лет учился в Москве). И все-таки к выбору специальности родители отнеслись скептически: Билал поступил на кинематографиста в Кабульский университет, а это, по афганским меркам, несерьезно.

— В итоге я проучился два семестра и поменял специальность на политологию. Но мне всегда хотелось заниматься каким-то визуалом, так что я в итоге стал графическим дизайнером и два года работал бесплатно, просто чтобы собрать портфолио.

После августа 2021-го он решил заняться развитием блога в инстаграме** (пару месяцев Билал присматривался к обстановке, но в Кабуле при новом правительстве было «очень тихо»). Получить одобрение от новых властей удалось не сразу: человек с профессиональной камерой — хоть афганец, хоть иностранец — автоматически вызывает подозрения и вопросы. Пришлось переговорить лично с министром информации и культуры.

— Я объяснил, что хочу рассказывать об Афганистане только хорошее, — вспоминает блогер, — и в итоге мне разрешили. Правда, на определенных условиях: снимать только в Кабуле, не использовать дрон, следить, чтобы в кадр не попадали военные и полицейские. Для начала этого было достаточно. Но вообще-то в каждой провинции свои правила, и бумага из Кабула часто никого не интересует.

Сейчас, два года спустя, Билал сотрудничает с ООН в качестве фотографа и видеографа, и зарабатывает на сотрудничестве с местными компаниями — например, провайдер связи Roushan заплатил за съемку шести видеороликов больше $20 000 (для сравнения, среднемесячная зарплата в Кабуле составляет около $200). Но это только начало, потому что в планах создание своего агентства и запуск образовательных курсов по съемкам и основам обработки:

— Надо создать медиа-комьюнити, понимаешь? Соседи, Иран и Пакистан, нас в этой сфере пока обгоняют, а это обидно.

* запрет деятельности приостановлен в соответствии с решением Верховного Суда РФ

** принадлежит корпорации Meta, деятельность которой по распространению Instagram и Facebook в России признана экстремистской и запрещена

Александра Ковальская, специально для RTVI из Афганистана