Сюжет
21:54
1 Июня 2018 г.
Жизнь после Бабченко. Почему победа спецслужб стала поражением для журналистики
Поделиться:

Жизнь после Бабченко. Почему победа спецслужб стала поражением для журналистики

Жизнь после Бабченко. Почему победа спецслужб стала поражением для журналистики
Фотография:
Valentyn Ogirenko / Reuters / AP

Главный триллер недели. Журналист, военный корреспондент, широко цитируемый в России и Украине, Аркадий Бабченко сначала был убит, а потом вдруг «воскрес». Журналисты уже ко многому привыкли, в том числе, к сожалению, и к тому, что в коллег стреляют — из-за текстов, расследований, из-за публичности. Но такого поворота не ожидал никто. И, конечно, главный вопрос сейчас, по прошествии нескольких дней после постановочной гибели обозревателя в Киеве, — стоила ли эта игра свеч.

В ночь со вторника на среду не спали ни друзья Аркадия Бабченко, ни его коллеги — те, кто знал его лично и многие из тех, кто не знал.

Убийство журналиста — подлое, трусливое, выстрелами в спину, точно за профессиональную деятельность (ведь больше не за что) — объединило репортеров, кажется, по всему миру.

Ему пишут некрологи. В соцсетях многие жалеют, что не успели помириться с Бабченко — человеком, который отличался крайне критическим, а порой, как говорят, неоправданно злым взглядом на российско-украинский конфликт.

Юрий Мацарский, журналист: «У меня было ощущение растерянности, непонимание как жить дальше».

Анастасия Станко
Анастасия Станко,
журналист

«Ощущение страха и ужаса. Эмоции были настоящие, есть тут люди, которые дружили с ним, они плакали, мы тут их утешали. И чисто по-человечески, хорошо, что жив, спасибо, что живой, но как-то вообще. Не понимаю»

А потом Аркадий Бабченко с улыбкой на лице появляется на брифинге СБУ, на котором должны были огласить первые детали расследования его «убийства». 

Радовались, смеялись, обещали надавать по голове воскресшему Бабченко, призывали всех срочно напиться, отменяли поминки на Майдане в Киеве и у Дома журналиста в Москве, снова решали устроить поминки, только веселые. Вновь предлагали друг другу напиться. А позже все немного протрезвели, и начались вопросы. 

Павел Каныгин
Павел Каныгин,
журналист

«Аркаша Бабченко поставил себя в дурацкое положение, а вместе с собой и всех нас, его коллег. Но самое интересное, ему на это наплевать, ему все равно. У меня это вызывает сожаление»

Те, кто еще пару часов назад оплакивал коллегу и друга, теперь оказались перед выбором: как реагировать. И вот уже раскол, брань, мат, обвинения в предательстве, работе на Кремль или Службу безопасности Украины (нужное подчеркнуть), ненависть.

Павел Каныгин из «Новой газеты» прилетел в Киев на похороны. Он среди тех немногих, кто пытается сдержанно и без оскорблений говорить о профессии и последствиях.

Павел Каныгин, журналист: «Мы очень рады, что он жив и бесконечно его любим, но ситуация, когда журналист оказывается в тесном сотрудничестве со спецслужбами, какой бы целью это сотрудничество ни оправдывалось, она довольно непростая позиция, скользкая и уязвимая».

Анастасия Станко, журналист: «Мне интересно понять, почему он согласился. Были ли настолько весомые аргументы, и понимает ли он какой это вызовет эффект. Что есть эффект недоверия к журналистике, к журналистам, к нашей профессии. Мы же журналисты, мы должны факты доносить. Иначе какой смысл вообще в нашей работе?»

Аркадий Бабченко
Аркадий Бабченко,
журналист

«Я в 125 раз хочу, опять же, извиниться перед всеми за то, что вам всем пришлось через это пройти. У меня стояла задача — остаться в живых и обезопасить свою семью. Это не единственное, но первое, о чем я думал. О стандартах журналистики я думал в последнюю очередь»

Фейк не может быть частью журналистики, — к этому сводится реакция на постановку западных СМИ и западных политиков. Теперь, когда, не дай бог, убьют журналиста, мы лениво потянемся к компьютеру — проверять: не спецоперация ли это. 

Кристоф Делуар, «Репортеры без границ»: «Я разговаривал об этом со многими журналистами. и все говорят, что не могли себе представить, что подобное вообще возможно. Конечно, эта история войдет в учебники по истории журналистики. Это очень серьезно, когда государство распространяет официальную ложь. К сожалению, это дискредитирует всех тех журналистов, которые честно делают свою работу. И это сослужит очень плохую службу свободе слова и защите журналистов».

Прямых доказательств заговора иностранного государства против Украины не представлено. И поэтому снова вопросы: можно ли верить украинским спецслужбам или ложь с постановочной смертью значит только то, что здесь умеют лгать? 

Павел Каныгин, журналист: «Давайте доведем до конца расследование гибели, заказного убийства Павла Шеремета и тогда будем говорить про 30 человек, которые, возможно, находятся под угрозой».

Для Михаила Бернадского вопрос о выборе его друга Аркадия Бабченко не стоит вообще: другой выбор был бы равносилен смерти.

Михаил Бернадский: «Украина воюет с врагом сильным, гораздо более сильным, врагом, который не останавливается ни перед чем, ни перед заказными убийствами, ни перед открытым вторжением, оккупацией и так далее. И то, что Украина в данном случае, для того, чтобы остановить теракт на своей территории, пошла на эти меры, я не вижу совершенно ничего предосудительного».  

Глава Союза журналистов Москвы Павел Гусев в свое время принимал Аркадия Бабченко в газету «Московский Комсомолец». 

Павел Гусев
Павел Гусев,
глава Союза журналистов Москвы

«Он, который прошел Чечню. Он пришел сюда, в редакцию, весь в болячках и весь просто подавленный, и мы его здесь выхаживали, ставили на ноги, дали возможность стать журналистом»

В 1994 году Гусев был потрясен убийством корреспондента «МК» Дмитрия Холодова — добивался объективного следствия, наказания виновных. Дело так и осталось нераскрытым.

С тех пор много воды утекло. Сейчас глава Союза журналистов Москвы известен скорее лояльностью к власти, чем защитой прав журналистов или повышением журналистских стандартов, но тут Украина дала повод для гнева. 

Павел Гусев
Павел Гусев,
глава Союза журналистов Москвы

«Дошли до того, что весь мир начал сожалеть, говорить о том, что происходит. И здесь — довольная харя, рожа этого Бабченко, который, улыбаясь, докладывает, что он жив. Наглец!»

В других выражениях, но о том же — Кристоф Делуар из «Репортеров без границ»: «Предотвратить убийство можно, поместив журналиста под охрану или арестовав предполагаемого убийцу, предварительно организовав прослушку и установив всех причастных. Или придав огласке планы о подготовке преступления. Ничего подобного не было сделано».  

Кто теперь Аркадий Бабченко? Кем он себя считает — журналистом или оперуполномоченным? Или солдатом на украино-российской войне? 

В четверг воскресший Бабченко созвал пресс-конференцию в здании СБУ под портретом Петра Порошенко. Позже стало известно, что Бабченко примет украинское гражданство. 

Аркадий Бабченко, зная, что «умрет» вечером, утром пишет пост о том, как четыре года назад чудом спасся в Донбассе: «29 мая — мой второй день рождения». Этот трогательный текст читают друзья Бабченко, рыдают. Оказалось, что журналист не просто стал главным героем инсценировки, но и заранее расставил  декорации — так острее. 

Сам убитый, а затем воскресший Аркадий Бабченко прочитал некрологи и причитания сочувствующих. Кого-то из критикующих коллег обматерил и пожелал красивой героической смерти.


Авторы сюжета:
Видео сюжета
/
Фотография:
Иван Коваленко / Коммерсантъ