21 февраля в арт-парке «Никола-Ленивец» сожгут «Горящее сердце» — 17-метровую конструкцию из фанеры и сена, созданную Николаем Полисским по мотивам горьковского «Данко». В преддверии Масленицы художник и основатель парка рассказал RTVI, зачем вообще сжигать арт-объекты, почему это делают именно в конце зимы и что заставляет тысячи людей приезжать в калужские леса, чтобы отметить Масленицу.

Николай Полисский
художник и основатель арт-парка Никола-Ленивец

— Как родилась традиция сжигать арт-объекты в Никола-Ленивце и почему это случилось именно на Масленицу?

— Всё началось случайно в мае 2001 года. У нас был объект «Сенная башня», и после его демонтажа осталось около 40 тонн сена. Растащить его было невозможно, и я понял, что нужно как-то убираться за собой. Пришла простая мысль: сжечь. Я пригласил Германа Виноградова, попросил его стать нашим Геростратом. Он согласился. Так появилась традиция: есть специальный человек-художник, который поджигает. Я не мог сам это делать, потому что я строитель.

Пресс-служба Никола-Ленивца

Виноградов заложил основу такого скомороха. Местным жителям он очень понравился. Я боялся, как его воспримут — он московский фрик, привыкший пугать публику. А здесь никто не испугался, он оказался очень органичен. Потом он много лет руководил поджогами на Масленицу, делал это очень артистично.

А связалось с Масленицей всё в 2005 году. Нам нужно было сжечь «Медиа-башню», которая стояла на территории национального парка. Мы договорились с дирекцией, что в конце зимы это безопасно — снег лежит, пожара не будет. Так всё и попало на Масленицу. Пришла правильная мысль делать это именно тогда. Уже собралось много народу, приехало четыре телеканала — получился настоящий праздник.

— А зачем вообще сжигать, почему нельзя просто разобрать?

— В классическом ленд-арте объекты обычно руинируются сами собой. Но здесь уже жилье, люди лазают, я боялся, что начнут падать. А сено, например, растащить оказалось невозможно — слишком тяжело увозить в горку. Сжечь — самый простой способ убраться за собой.

— Какой объект запомнился больше всего? Что горело ярче?

— По общему мнению, в прошлом году было очень убедительно. Природа помогла: не было сильного ветра, который невозможно предугадать. Вообще природные явления сложно рассчитать. Была одна Масленица, когда погода устроила настоящее буйство: вдруг всё почернело, пошли тучи, поднялся безумный ветер, потом всё просияло, пошел снег. Эта изменчивость дает дополнительные впечатления.

Но каждая Масленица чем-то своеобразна. Меня часто спрашивают, какой проект нравится больше — я думаю, что все. Мы стараемся, чтобы они отличались, в каждом есть своя изюминка.

— Что для вас важно при создании объекта, который будут сжигать?

— Главное — чтобы гарантированно хорошо сгорело. Были моменты, когда это делали без меня, — получалось ужасно: тряпочка сгорала, какой-то хлам под ней. Даже говорить не хочу. Мы делаем так, чтобы было ярко, убедительно, даже страшновато — большой огонь дает такие ощущения.

Но важно, чтобы это не напоминало горение дома. Никогда не стал бы делать сруб. Это всегда специальное сооружение, костер, который превращается в огненную скульптуру. Главное впечатление — от этого превращения за час. Редкое явление в культуре, когда огонь рисует.

— Еще мне кажется, важно само ожидание, когда люди только собираются, подтягиваются из разных городов, сначала гулянья, а потом катарсис…

— Да, и что мне очень приятно — я понимаю, что Масленица это карнавал. Во многих странах что-то сжигают, это традиция. Я одно время хотел придумать какие-то костюмы, они то возникали, то исчезали. Но сейчас, по прошлому году, люди сами проявляют карнавальную инициативу и заполняют пространство: уже люди в масках, в костюмах — и это дополнительное удовольствие. Люди являются участниками, что очень важно для такого искусства. Это становится народной инициативой.

Пресс-служба Никола-Ленивца

— Почему в 2026 году Масленица до сих пор празднуется? Почему тысячи людей стремятся приехать в Никола-Ленивец?

— Я помню Масленицы в брежневское время — это были государственные традиции, власть пыталась что-то протокольно установить. Народ вроде принимал: и поесть вкусно, и власть что-то для тебя делает. Но те традиции забыты.

Мы не занимаемся реконструкцией. Сомневаюсь, что в древности было так, как мы сейчас представляем. Карнавал во многих странах устроен похоже: одну неделю в году народу разрешают похулиганить, а потом всех «застегивают» обратно. Эта потребность в расслаблении сидит в людях издавна.

А нас любят, думаю, за новаторство. За то, что не как у всех, что каждый раз новое и яркое. Люди ждут этого события. Здесь много креатива, много свободы, которую нам разрешили. Мы заслужили это право, и, пожалуй, мы единственные такие.

Со стороны это может выглядеть как безумие. Но это безумие всё продумано: безопасность соблюдается, народ ведет себя достойно. Людям нужны такие предельные ощущения — на грани возможного.

— Что готовите в этом году?

— Объект называется «Горящее сердце», по мотивам произведения Горького. Я не буквалист, поэтому всё превращено в художественную форму. Будет темный лес, и сердце наверху, которое, видимо, воспламенится первым. Это некий призыв, как у Горького, когда горящее сердце помогло вывести людей из темного леса. Здесь то же самое, но в художественной форме.

Надеюсь, гореть будет по-другому. Сейчас продумываем новые материалы, расположение, формы. Нам самим интересно себя развлечь и доказать, что мы можем придумать что-то новое. Каждый раз мы планируем качественное зрелище, но отличающееся от прошлого. Это нормальная работа художников на большом пространстве, где дается свобода проявить себя максимально.