Способность Росатома поддерживать зарубежные атомные станции может со временем снизиться из-за санкций и последствий конфликта на Украине. Об этом пишут аналитики Армен Агас и Том Катлер в статье для американского издания The National Interest.

Армен Агас — директор по стратегии в аэрокосмической и оборонной компании Skyline, вице-председатель Richard Richards Foundation, специалист по финансам и безопасности, консультирующий по проблемным активам и поддерживавший оборонные закупки и союзнические программы на Украине и в Ираке.

Том Катлер — президент компании Cutler International, LLC, в прошлом директор по вопросам Европы и Азиатско-Тихоокеанского региона в Министерстве энергетики США и дважды председатель Комитета по нефтяному планированию НАТО, автор книги The Military Demand for Oil.

Какую угрозу для Росатома они видят

По их оценке, речь не о скором коллапсе корпорации, а о постепенной эрозии ее сервисных возможностей. Авторы проводят аналогию с тем, как украинские дальнобойные удары уже показали уязвимость промышленной инфраструктуры глубоко внутри России — прежде всего в нефтяном секторе: атаки не привели к его остановке, но заставили тратить ресурсы на ремонт, замену оборудования и перенаправление логистики.

Эта логика, считают аналитики, может распространиться и на атомную сферу. Речь идет о 44 действующих за пределами России реакторах советского дизайна ВВЭР (водо-водяной энергетический реактор) и еще 22 блоках, которые сейчас строятся.

Авторы подчеркивают отсутствие публичных данных об ударах Украины непосредственно по реакторам, топливным заводам или хранилищам отработанного топлива Росатома. По их словам, разрушение таких объектов, способное привести к выбросу радиоактивных материалов, стало бы «недопустимой красной линией».

При этом они напомнили про нанесенный 1 августа удар по судну Росатома в Черном море, которое в итоге затонуло,— по их мнению, это доказывает, что цепочки поставок корпорации оказались в зоне внимания Киева.

Главной проблемой Росатома в статье названа его зависимость от более широкопрофильной российской промышленности — от электрооборудования и систем управления до специальных металлов, насосов, клапанов, логистики, финансирования и квалифицированных кадров. Если эти сопутствующие звенья ослабнут, ремонтные и сервисные возможности корпорации могут снизиться вместе с ними, предупреждают авторы.

«Обслуживание Росатома может оказаться более уязвимым, чем сама реакторная технология, что создает малозаметный вызов энергетической безопасности для операторов ВВЭР по всему миру», — говорится в статье.

Ее авторы признают, что Росатом остается мощной организацией с серьезной научной базой, значительным собственным производством и доступом к поставщикам за пределами западных санкций. Корпорация уже продемонстрировала устойчивость к финансовым ограничениям, задержкам поставок и международной конкуренции и продолжает оставаться одним из ключевых источников ядерного топлива и обогащенного урана на мировом рынке, пишут они.

Вместе с тем, если конфликт продолжится, а удары украинских дронов будут набирать точность, Росатом рискует столкнуться с постепенной деградацией возможностей — увеличением сроков поставок, отложенными модернизациями, ростом цен и нехваткой специалистов, распределенных между слишком большим числом проектов одновременно, прогнозируют авторы.

Почему авторы считают атомную отрасль особенно уязвимой

Агас и Катлер подчеркивают, что специфика атомной отрасли заключается в ее более высокой нетерпимости к неопределенности по сравнению с другими индустриями: операторы АЭС заранее делают запасы критических деталей, планируют обслуживание на годы вперед и подвергают любое замещающее оборудование строгим проверкам.

Заменяющий компонент нельзя просто взять и установить — нужно доказать его безопасную работу именно в условиях конкретного реактора, подготовить документацию и пройти сертификацию у регулятора, а этот процесс может растянуться на годы. Из-за этого задержка с одной деталью способна вызвать не рядовую закупочную проблему, а в вынужденную остановку энергоблока, считают авторы статьи

В пример они приводят болгарскую АЭС «Козлодуй», два блока ВВЭР-1000 которой обеспечивают около трети электроэнергии страны. Ее продолжительная остановка, отмечают авторы, станет не просто коммерческой потерей, а катастрофой национального масштаба для энергетической безопасности Болгарии.

Ранний сигнал тревоги аналитики усмотрели в судьбе проекта АЭС «Аккую» в Турции: пуск ее первого энергоблока изначально планировался на 2023 год, но теперь сдвинут ориентировочно на конец 2026 года. Росатом сообщал о проблемах с каналами платежей, заморозке около $2 млрд и удержании оборудования Siemens, которое вынудило искать альтернативных поставщиков и источники финансирования. При этом авторы статьи признают, что подобные задержки случаются и с атомными объектами на Западе.

Какие страны зависят от Росатома — и насколько

Аналитики отмечают, что Росатому нужно поддерживать действующие энергоблоки, завершать зарубежные стройки и строить новые реакторы внутри страны — и все это в условиях, когда российская экономика ставит в приоритет нужды ОПК и восстановление поврежденной украинскими ударами инфраструктуры.

По их оценке, это не означает остановку зарубежного обслуживания, но повышает риски того, что Росатом может стать менее оперативным, более дорогим и более избирательным в выборе проектов.

«Росатом не собирается исчезать», — подчеркивают авторы.

Они поясняют, что санкции сужают возможности госкорпорации, конфликт отвлекает промышленные ресурсы и квалифицированные кадры, а физические разрушения инфраструктуры добавляют ремонтную нагрузку.

Между тем, продолжают авторы, зависимость иностранных государств от Росатома выходит далеко за пределы поставок топлива. Десятки реакторов ВВЭР работают за пределами России, и новые блоки продолжают строиться.

«Причем наиболее уязвимыми к ослаблению возможностей Росатома оказываются страны, наименее доступные для западных компаний из-за высоких издержек перехода и технических зависимостей», — утверждается в статье.

Среди тесно связанных с Россией стран авторы перечислили Беларусь, Иран и Армению, а среди проектов, встроенных в российские технологии, финансирование и обслуживание, — новые станции в Турции, Египте и Бангладеш.

Европейские операторы, по их словам, уже пытаются диверсифицировать поставки, а Китай и Индия обладают значительными собственными технологическими возможностями. Переход Европы на альтернативных поставщиков уже начался, но, по их словам, остается далеко не завершенным.

Однако, говорится в статье, появление альтернативных поставщиков топлива, таких как Westinghouse и Framatome, важно, но само по себе не создает независимости от Росатома: операторам АЭС дополнительно нужны инспекции, анализ безопасности, сертифицированные запасные части, программное обеспечение и инженерная поддержка, совместимые с топливом и лицензионной базой конкретной станции.

Что предлагают авторы европейским странам с «советскими» АЭС

Наиболее прочную промышленную базу для замещения Росатома авторы видят в Чехии, где компания ŠKODA JS десятилетиями специализируется на технике для ВВЭР и поставляла оборудование и услуги для всего парка этих реакторов. Приобретение ŠKODA JS энергокомпанией ČEZ в 2022 году у российской OMZ Group перевело стратегически важную часть цепочки поставок ВВЭР под западный контроль.

Еще один незаменимый ресурс, отмечают аналитики, — украинские инженеры, обладающие актуальным опытом эксплуатации и обслуживания крупного парка реакторов ВВЭР в условиях военного времени.

Наиболее реалистичной моделью авторы называют чешско-украинское ядро такой системы, дополненное американскими, британскими, французскими и другими союзными компетенциями в специализированном производстве, инспекциях, робототехнике, оценке безопасности, регулировании, управлении проектами, экспортном финансировании и производстве альтернативного топлива.

Властям западных стран, по мнению авторов, стоит сосредоточиться на пяти направлениях:

  • составить подробную карту всех критических российских компонентов, программных пакетов и услуг для каждого реактора;
  • заранее выявить позиции с долгим циклом поставки и создать по ним стратегические резервы;
  • софинансировать тестирование и сертификацию замещающих компонентов, поскольку частный бизнес не готов вкладываться в изначально небольшой рынок;
  • расширить взаимное признание регуляторных данных между надежными юрисдикциями без снижения стандартов безопасности;
  • подготовить механизмы экспортного кредитования для стран, которые не могут самостоятельно профинансировать переход на альтернативных поставщиков.

Итоговая цель, подчеркивают Агас и Катлер, не в вытеснении Росатома с рынка, а в защите стран, эксплуатирующих построенные по советским проектам АЭС, от рисков «небезопасной эксплуатации», «потери электроснабжения» и «политической зависимости от Москвы».