Нет ничего антихристианского в том, что знамена вносятся в пространство храмов. Об этом в интервью RTVI сказал заместитель председателя Синодального отдела РПЦ по взаимоотношениям с обществом и СМИ Вахтанг Кипшидзе в ответ на просьбу прокомментировать освящение знамен и шевронов перед «Троицей» Андрея Рублева. Он также рассказал, что Русская православная церковь молится «обо всех чадах», которые погибли в военном конфликте на Украине, независимо от сторон.
По словам Вахтанга Кипшидзе, «традиции военного духовенства» в дореволюционной России, которые были разрушены в советское время, предполагали существование воинских храмов как часть общеевропейского опыта, и во многих воинских храмах вы увидите, например, военные знамена.
«Например, если вы посетите Преображенский храм, который расположен недалеко от метро «Преображенская площадь» в Москве, — он считался воинским храмом Преображенского полка, то увидите там дореволюционные знамена. Разумеется, это, скорее всего, копии. Так вот, это знамена тех полков, которые там окормлялись», — рассказал представитель РПЦ.
Теперь «эта дореволюционная традиция возрождена».
«Поэтому ничего такого постыдного или антихристианского в том, что знамена (или шевроны, которые имеют примерно такой же смысл) вносятся в храмовое пространство, нет. Потому что воин, который ощущает себя христианином, помнит о том, что он должен оставаться человеком даже в самых сложных условиях, которые его окружают (в условиях военных действий)», — полагает Вахтанг Кипшидзе.
Также, по его словам, «воин мотивирован не желанием убивать кого-либо, а желанием защищать свое Отечество, свои ценности, своих родных и близких, и, разумеется, это намерение издревле Церковью благословлялось».
На сайте Троице-Сергиевой лавры сообщается, что 3 июня в ее Троицком соборе состоялось «освящение знамен и шевронов перед отправкой их в зону проведения специальной военной операции».
«По окончании чина освящения военнослужащие приняли из рук священнослужителей знамена, после чего приложились к иконе «Троица» преподобного Андрея Рублева и мощам преподобного Сергия Радонежского», — говорится в сообщении лавры.
Средневековая икона, написанная на рубеже XIV — XV веков Андреем Рублевым, в 1929 году была передана Государственной Третьяковской галерее. В мае 2023 года ее вернули церкви.
Также Вахтанг Кипшидзе ответил на вопрос о том, молится ли Русская православная церковь обо всех погибших независимо от сторон конфликта, и гражданских, и военных.
«Русская православная церковь, конечно, молится о всех своих чадах, которые погибли. Что же касается украинских военнослужащих, то мне хорошо известно, что наша Церковь не отказывает в пастырской помощи тем украинским военнослужащим, которые относят себя к канонической Украинской православной церкви, потому что это единая Церковь», — рассказал Вахтанг Кипшидзе RTVI.
Он напомнил, что традиция присутствия священнослужителей в зонах боевых действий «имеет не только многосотлетний исторический опыт, но еще и закреплена в Женевских конвенциях», принятых после Первой мировой войны.
«Эти конвенции предполагали для военнослужащих, относящихся к одной и той же конфессии (допустим, католиков), возможность посещения их военными капелланами противника, которые относятся к той же Церкви, например — католической. Если говорить о Первой мировой войне, о фронте между Францией и Германией, то там по обе стороны могли оказаться католики, то есть люди, относящиеся к одной и той же конфессии. Поэтому Женевские конвенции предполагали возможность того, что иностранный капеллан будет посещать, например, военнопленного католика, относящегося к противоположной стороне», — напомнил представитель РПЦ.
По его словам, в этом заключается «очень большой гуманистический смысл христианского служения».
«Как мы с вами хорошо знаем, люди, которые участвуют в военных действиях, склонны к тому, чтобы демонизировать своего противника, чтобы переставать видеть в нем человека. А служение священнослужителей как раз и является способом преодолеть это опасное душевное и духовное состояние», — пояснил Кипшидзе.
Наконец, представитель РПЦ объяснил, предполагает ли в настоящее время убийство на войне отлучение солдата от причастия на два года: «В истории Церкви существовали разные практики. Действительно, были практики, которые предполагали епитимью для военнослужащих, кто участвовал в боевых действиях, потому что они проливают кровь. Но, в конечном счете, в Церкви победила точка зрения, что военнослужащий может и должен причащаться — даже на фронте, где он регулярно участвует в военных действиях и может проливать кровь других людей».
Как пояснил собеседник RTVI, «это связано с тем, что состояние военнослужащего предполагает постоянную, неотвратимую угрозу смерти, а, находясь перед этой угрозой, человек должен получать спасительные таинства Церкви, то есть исповедь и причастие».
«И человек, который может погибнуть, должен иметь возможность приобщиться Святых Христовых тайн, чтобы предстать перед Богом, приняв эти спасительные таинства», — заключил Вахтанг Кипшидзе.