«Будет катастрофа». Почему мир между Россией и Украиной ближе, чем кажется

Пока главный арбитр переговоров России и Украины занят Ираном, стороны уже делают шаги навстречу друг другу. Военный аналитик RTVI Алексей Сочнев объясняет, почему Зеленский и Путин согласились на пасхальное перемирие, что стоит за новой линией Кирилла Буданова и будет ли применено тактическое ядерное оружие на фронте.

Пасхальное перемирие состоялось

Произошло нечто важное. Два непримиримых противника смогли остановить боевые действия, пусть и на двое суток.

Да, нарушения были. Военные блогеры с обеих сторон публиковали сводки об атаках, нервничали, считали. Но давайте вспомним Минские договорённости — они нарушались ровно так же. Это неизбежно, когда две армии сидят друг напротив друга в окопах, а беспилотники висят над линией боевого соприкосновения. Какая-то активность на земле продолжалась, однако дальнобойные удары, бомбардировки, атаки на инфраструктуру практически сошли на нет. Я считаю, что число нарушений укладывается в нормальную погрешность, а значит перемирие состоялось.

Важно и то, кто на него согласился — оба лидера, Зеленский и Путин. Причём Зеленский сделал это в несвойственной ему манере, без привычной резкости, без торга напоказ. Я вижу здесь немалое влияние нового главы офиса президента Украины Кирилла Буданова, занявшего эту должность в январе.

Следом прошёл обмен телами погибших, а затем — обмен пленными. Итого произошли три отдельных события, принципиально важных для переговорного трека. В настоящей войне, не имеющей никакого политического измерения, телами не обмениваются и уж тем более не обмениваются пленными, так что перед нами достаточно уникальная ситуация.

Что происходит на фронте

Заявлениям о взятии очередного населённого пункта с той или иной стороны не стоит торопиться доверять — нужны видеоподтверждения с земли. Есть хорошая традиция у группировки войск «Восток»: когда они заявляют населённый пункт, телеграм-канал «Воин DV» публикует записи бойцов из всех частей города, села, деревни. Вот это доказательство, а одно единственное видео с ДРГ, ставящей флаг в какой-то точке населённого пункта, — не доказательство, а заявка. Громкие слова проукраинских аналитиков о том, что ВСУ за последние месяцы отвоевали больше, чем за всё время конфликта, реальных подтверждений не имеют.

В целом же продвижение российских войск продолжается, но медленно. Взяты Волчанские хутора — за них группировка «Север» воевала очень долго. Стабилизация ситуации вокруг Волчанска на границе Харьковской и Белгородской областей закрывает ВСУ возможность проникновения туда, как произошло в своё время в Купянске, где не были обеспечены фланги российской группировки войск. А также взято под контроль Мирополье в Сумской области — именно оттуда ВСУ устраивало прорыв в Поповку и Демидовку Белгородской области. Тем временем в Купянске бои продолжаются: городскую больницу стороны несколько раз отбивали друг у друга, уверенного контроля над населённым пунктом нет ни у кого, но идёт активная работа по флангам. ЛНР взята под контроль полностью — хотя об этом объявили только сейчас, фактически это произошло ещё в конце прошлого года, оставалось лишь обеспечить уверенный контроль над Серебрянским лесничеством, огромным массивом леса, куда украинские ДРГ долгое время могли проникать.

Основные события сейчас разворачиваются на Запорожском фронте. Там происходят два встречных движения: ВСУ контратакуют в сторону Степногорска, пытаясь не допустить охвата Орехова, а российские войска, закрепившись в Гуляйполе (что Украина официально так и не признала), развивают наступление от него. Без этого направления серьёзно давить на Орехов с востока не получится.

Плотное минирование и насыщенность воздуха беспилотниками делают их практически невозможными. Жизнь штурмующих с обеих сторон теперь во многом зависит от погоды и от того, ушёл ли оператор дрона на обед. Это пугающая реальность, в которой случайность решает больше, чем выучка.

Также стоит признать, что темп наступления упал по всем показателям. Одна из главных причин — связь. После того как Starlink стал недоступен для российских войск, пострадала тактика инфильтрации: раньше двойки-тройки российских военных заходили вглубь вражеской территории, а снабжение шло роботизированными средствами, завязанными на спутниковый интернет. Теперь бойцы тянут связь по старинке, расставляя тарелки на вышках. Этот способ реально уступает Starlink, кто бы что ни говорил. И сейчас спор о том, у кого больше беспилотников, — бессмысленный. Украина использует Starlink, Россия его лишена, и просто считать единицы техники без учёта качества связи не имеет смысла.

В целом о весенней кампании ВС РФ говорить пока преждевременно — земля ещё не просохла. Пока идёт медленное движение.

Куда пропал главный миротворец

Главный вопрос переговорного трека — где арбитр. Дональд Трамп был втянут в войну с Ираном, начавшуюся 28 февраля, когда США и Израиль начали наносить удары по иранским объектам в рамках операции «Эпическая ярость». С тех пор украинский вопрос для него отошёл на второй план.

Бывший высокопоставленный сотрудник американских контртеррористических структур Джо Кент, впоследствии дистанцировавшийся от администрации Белого дома, рассказал в интервью политическому комментатору Такеру Карлсону, что вся операция против Ирана целиком была инспирирована Израилем. Израиль поставил Трампа перед фактом: мы всё равно будем её проводить, и если США не станут участвовать, то Иран всё равно будет бить по американским базам. Тогда США окажутся обороняющейся стороной, а оборона — проигрышная позиция. Нет фактора внезапности, нет инициативы, есть только реакция. Трамп был вынужден согласиться. В итоге он переоценил свои возможности и недооценил волю Ирана к сопротивлению и конкретно завяз в последствиях своих решений.

Так и получилось, что в этой истории Нетаньяху выигрывает, а Трамп — нет. Всё потому, что Израиль не раздавал громких обещаний, не говорил, что режим аятолл падёт, не заявлял об окончательной победе. Израиль поставил себе конкретную задачу — нанести Ирану максимальный ущерб как главному региональному противнику, и он выполняет её, параллельно создавая буферную зону в Ливане. Нетаньяху сорок лет мечтал о таком союзнике в этом деле, как США, и наконец дождался. Трамп же говорил громко, ставил чёткие цели — и теперь всем видно, что с их достижением он испытывает значительные проблемы.

Песков, Буданов и первые шаги навстречу

Пока арбитр отвлёкся, обе стороны сделали несколько шагов навстречу друг другу, которые стоит отметить.

Дмитрий Песков назвал конкретную цифру: Россия требует вывода украинских войск с оставшихся 17—18% территории ДНР, которые ещё не находятся под российским контролем. Путин говорил об этом условии и раньше, но без уточнения, что речь идёт только о ДНР. Теперь это требование озвучено российским руководством.

Зеленский и Буданов со своей стороны давали понять, что Украина, скорее всего, будет вынуждена пойти на вывод войск из ДНР как на необходимое условие прекращения боевых действий, а на остальных участках фронта остановится там, где стоит сейчас. Это, впрочем, моя трактовка их заявлений — достаточно эмоциональных у Зеленского и, как всегда, холодных у Буданова. Оба говорили о предстоящих «триггерных» событиях и просили общество оставаться единым или «будет катастрофа».

Другой сигнал — заявление Буданова по поводу Украинской православной церкви. Оно прямо противоречит линии, которую до него гнул предыдущий глава офиса президента Украины Ермак. Буданов сказал: хватит преследований, УПЦ выполнила требования, упоминание Московского патриархата из названия было убрано и теперь пора оставить церковь в покое. Украинские оппозиционные СМИ были шокированы и списали это на давление Трампа, которого украинский церковный вопрос действительно беспокоил. Но для меня это выглядит прежде всего как один из пунктов переговорной повестки, который фигурировал в ней с самого начала. Буданов дипломатично снимает напряжение в проблеме с церковью, которая беспокоила как украинцев, так и россиян и было одной из тем на переговорах.

Так что ещё до подписания каких-либо документов уже идут шаги навстречу — и на Украине это делает второе лицо в государстве, человек, сконцентрировавший огромную власть в своих руках, включая влияние на силовой блок, и непосредственно участвующий в переговорах.

Отдельно стоит упомянуть про финансовую сторону дела. Разговоры о том, что у Украины вот-вот кончатся деньги и наступит катастрофа, — сильное преувеличение. Да, Украина полностью живёт на западные дотации. Да, €90 млрд из замороженных российских активов, которые Запад мог бы пустить в кредит, всё ещё заблокированы. Но в этом году Киев и без этого получит порядка $21 млрд, а золотовалютные резервы Украины продолжают расти и составляют около $54 млрд. Даже без разблокировки крупного кредита ресурсов хватит поддерживать нынешнее положение дел ещё около двух лет. Кричат, что Киев якобы остался «без денег, и экономику ждёт катастрофа», те, кто хочет получить этот кредит поскорее. Понять их можно, деньги это немалые, а контролировать их распределение особо некому.

Применение тактического ядерного оружия, мобилизация или переговоры

Среди тех, кто считает, что Путин действует неправильно, популярна такая логика: либо мы применяем тактическое ядерное оружие и прорываем фронт, либо объявляем новую волну частичной мобилизации и давим, например, на Черниговском или Сумском направлении, перегружая немногочисленную оборону ВСУ. Третьего, мол, не дано.

Я понимаю людей, которые так рассуждают, — особенно тех, кто потерял на фронте близких. Несколько ударов ТЯО по опорникам и командованию — и вот тебе выход на простор в Запорожской области, а через неделю войска уже стоят у самого Запорожья. Военная логика в этом всём читается. Но ход конфликта решается не военными. Изначально все это не замышлялось как война на уничтожение — это была военно-полицейская операция, ставившая целью возвращение Украины к домайданному статус-кво.

Применение тактического ядерного оружия захлопнет эту форточку. Никаких переговоров, никакого признания Крыма, никакой отмены санкций — и прецедент санкционного давления на поколения вперёд. Это проблема, которую придётся решать уже потомкам, но ведь Путин уже взялся её решать сам.

Вот почему он не применяет ядерное оружие, не наносит ударов по европейским странам, не нагнетает обстановку у западных границ. Он прекрасно понимает правила игры: то, что позволено США, России не позволено. Это не слабость, а трезвый расчёт, ведь позиция России с самого начала была не «уничтожить врага», а «заставить оппонентов считаться с нашими интересами». Россия когда-то всерьёз хотела вступить в НАТО, потому что обеспечивать безопасность континента без учёта её интересов невозможно. В западных СМИ принято смеяться над словами российского президента о том, что «нас вынудили». Но это попытка объяснить, мол, посмотрите, на что мне пришлось пойти, чтобы вы хоть как-то заметили, что у России есть свои интересы.

Другой вопрос — европейское направление. Поведение прибалтийских республик становится всё агрессивнее, Британия рапортует о рекордном количестве дальнобойных дронов для Украины. Тех самых что летят каждый день через европейское воздушное пространство. Военные аналитики Эстонии и Литвы публично просчитывают сценарии столкновения с Россией — и, судя по их собственным выводам, не в свою пользу. Если мир с Украиной будет заключён, а давление с западных рубежей продолжится, мобилизация для укрепления этого направления может стать необходимостью.

Но что касается мобилизации применительно к украинскому фронту, то переговорный трек её отсрочивает. Не стоит считать, что с ней как-то связаны уведомления об изменении в реестре повесток, которые иногда приходят на ваш телефон из Госуслуг — это обычные бюрократические мероприятия. В то же время развёртывание набора в армию идёт постоянно — через контрактников, добровольческие формирования, частные охранные структуры, эти операции не останавливались ни на день. Но второй волны частичной мобилизации в нынешних условиях, скорее всего, не будет — по крайне мере пока переговоры хоть немного живы.

И давайте вспомним две самых важных вещи, которые Буданов сказал в одном из последних интервью, и которые ни один украинский аналитик вслух не произнесёт. Первое: у России нет проблемы с нехваткой солдат даже без массовой мобилизации, а мобилизационный резерв большой. Второе: в украинском обществе назрел парадокс — одни и те же люди говорят «воевать до конца» и при этом уклоняются от призыва. Это огромная проблема для Украины.

Оба — и Буданов, и Путин — понимают, что переговоры выгоднее продолжения боевых действий. А переговорный процесс — это всегда уступки с обеих сторон. Да, максималистские требования никуда не делись: Украина хотела вернуть Крым, Россия говорила о Николаеве и Одессе. Но чем дольше длится конфликт, тем больше те, кто понимает ситуацию, корректируют его конечные цели.

Военкорам с обеих сторон, мечтающим о полной победе, я бы посоветовал посмотреть на карту, пообщаться с ещё живыми знакомыми и посчитать: сколько лет, сколько денег, сколько людей уйдёт на это. Украина, кстати, воюет не на свои деньги — союзников у неё масса. А вот Россия воюет на свои, а из союзников у неё лишь КНДР и Белоруссия. Эту часть уравнения никак нельзя забывать.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции