«Условий для страха мобилизации нет». Как Россия продолжит СВО

Визит директора ЦРУ в Москву на неделю взорвал западные СМИ десятком взаимоисключающих версий — от санкций до спасения Европы, — но истинная причина, похоже, куда прозаичнее и связана вовсе не с Украиной. Военный аналитик RTVI Алексей Сочнев рассуждает о том, зачем Рэтклифф на самом деле прилетал в Москву, почему семь дней ударов по Киеву обнажили провал украинской ПВО и что на самом деле мешает миру.

Зачем директор ЦРУ посетил Москву

Вокруг визита главы ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву за неделю накопилось столько версий, что впору говорить о настоящем жанре. Такое количество трактовок одного события само по себе диагноз. Либо ЦРУ — решето, в котором никакая чувствительная информация не держится, либо истинная цель визита осталась в строгой секретности, и ни одно из западных изданий ее так и не назвало. Я склоняюсь ко второму.

Все версии, которые сейчас в ходу, — это чистые догадки, при этом ажиотаж вокруг них не случаен. Визит был уникальным, никто его не ждал, никого о нем не предупредили, а украинскую сторону в ультимативном порядке заставили на три дня прекратить удары тяжелыми БПЛА по Москве. Каждый увидел в этом приезде собственный страх, как в зеркале. Кто боялся жестких санкций, писал про санкции. Кто боялся сговора с Киевом, писал про сговор. Европейские журналисты, которых Трамп несколько месяцев подряд пугал выводом американских войск с континента, вдруг разглядели в Рэтклиффе спасителя Европы — при полном отсутствии логики в этой конструкции.

Мне все это кажется куда более прозаичным. Рэтклифф не занимается украинским треком — этим по-прежнему заняты Джаред Кушнер и Стив Уиткофф, их с должностей никто не снимал и в провале не обвинял, хотя реальных результатов их работа пока не принесла. К тому же шеф ЦРУ прилетел в Москву по своей инициативе, его никто не звал, и в логике разведок это всегда значимая деталь. Тяжелый борт, оснащенный техникой для защищенных переговоров, с конференц-залом на борту, говорит о том же — часть разговора могла вестись прямо в самолете во Внукове.

Рэтклифф всю свою карьеру ведет иранское направление, и США сейчас нужна не Украина, а помощь или хотя бы нейтралитет Москвы по Ирану. Приближаются выборы, Пентагон раздирают внутренние противоречия по Ближнему Востоку. Генералы публично спорят с руководством, чего раньше почти не бывало, а Иран и Россия — давние партнеры, отношения которых построены на десятилетиях доверия. Думаю, неслучайно спустя некоторое время стало известно и о частных переговорах министра финансов США Скотта Бессента с Китаем именно по иранской теме.

Остальные версии — это уже не аналитика, а хайп и чужие страхи. Тот же принцип работает и с другими сюжетами последних недель, вроде очередного вброса про якобы найденные российские следы в подрыве «Северных потоков» — при том что фигуранты дела давно установлены и связаны с Украиной. Вообще, украинский PR-сектор умеет монетизировать даже самые абсурдные темы, и в этом нет ничего удивительного — слишком удобная схема. Взрывают бизнесмена в Монако — русский след. Раскрывается коррупция в окружении Зеленского — снова русский след. Схема работает, пока в нее продолжают верить.

Семь дней ада

Пока в западных столицах разбирали слухи о визите Рэтклиффа, в Киеве разворачивался куда более конкретный сюжет. Семь дней почти непрерывных ударов и воздушных тревог обнажили то, что украинская пропаганда старательно замалчивала последние месяцы. Большая часть использованного по Киеву оружия — это реактивные дроны, а не баллистические ракеты, и здесь заявления о нехватке батарей Patriot, о которой заявляет украинская сторона, оказываются откровенной подменой понятий и перекладыванием вины за свою слабость на европейских соратников.

Против реактивных дронов система ПВО, рассчитанная на перехват баллистических целей, работает крайне неэффективно — это примерно как бить из пушки по воробьям. Даже если бы у Киева были все запрошенные зенитные ракеты, картину бы это не изменило — Patriot по-прежнему сбивал бы только баллистику и аэробаллистику («Кинжалы»), а против роя дешевых беспилотников оставался бы бессилен.

Об этом же прямо говорит и украинская сторона — совладелец оборонной компании Vyriy Алексей Бабенко публично признавал, что после заседания Совбеза обороны и нацбезопасности выяснилось, что с системами перехвата реактивных дронов у страны все очень плохо, хотя в публичном поле производители уверяют в обратном.

Удары пришлись в том числе по складам боеприпасов под Киевом, в селах Мила и Вишневое, где хранились противоракеты, ракеты и топливо для атак на Россию. Разрушения оказались настолько серьезными, что Зеленскому пришлось публично оправдываться и обещать наказать виновных в хранении вооружения среди гражданской застройки.

Любой военный скажет, что оружие для быстрого реагирования по определению должно находиться рядом с пусковыми установками — иначе подвоз к позициям займет больше времени, чем требуется для удара по самому складу. Значит, хранить его продолжат ровно там же, просто в других населенных пунктах.

Показателен и скандал вокруг одного из уничтоженных складов — глава фонда «Повернись живым» Тарас Чмут прямо намекнул, что после удара в Вишневом руководителей госпредприятия арестовали, а вот после удара по объекту частной компании Fire Point виновных искать никто не спешит, потому что предприятие «свое». Совладелец Fire Point Денис Штилерман ответил ему в резких тонах, тем самым фактически подтвердив, что склад принадлежал именно его компании и что уничтоженные ракеты были ее продукцией.

Что действительно мешает мирным переговорам

Расширение полномочий командиров, выходцев из «Азова»* Андрея Билецкого и Дениса Прокопенко на Донбассе — сюжет, который стоит читать вместе со словами экс-министра обороны Украины Михаила Федорова о том, что война Украиной постепенно проигрывается. Конкретики в его заявлении нет, но по сути оно недалеко от правды — победить в боевых действиях Украина не может, и это давно очевидно любому, кто следит за линией фронта без пропагандистских шор.

Билецкий, бывший командир Третьей штурмовой бригады, а ныне командующий Третьим армейским корпусом, и Прокопенко, легендарная для Украины медийная фигура еще со времен «Азовстали», получили контроль над ключевыми участками фронта на Донбассе неслучайно. Оба ставят идею выше практических соображений, а идея, которую они везут на передовую, — это готовность превратить остатки подконтрольного Украине Донбасса в выжженную пустыню. «Убеждения суть более опасные враги истины, чем ложь», — эта мысль Ницше хорошо иллюстрирует это назначение Зеленского.

Еще до расширения полномочий Билецкого и Прокопенко на Донбассе их подразделения уже вели там бои. Третий армейский корпус держит оборону Лимана, хотя еще этим летом казалось, что город вот-вот перейдет под российский контроль. У Прокопенко успехов меньше — его подразделения под Добропольем сейчас теснят достаточно ощутимо, и это лишний раз показывает, что медийная известность не гарантирует успеха в реальных боевых условиях.

Далее Зеленский в свойственной ему манере с перекладыванием ответственности делает заявление об опасности полетов для гражданских самолетов в небе России, мол, там дроны летают. Его намек понятен всем — это угроза сбивать гражданские самолеты.

Тем самым Зеленский окончательно перечеркивает саму возможность мирных переговоров. Вместо вывода войск — «Азовсталь 2.0». Вместо снижения градуса — угрозы террором. А с террористами переговоров не ведут, — это жизненное кредо Владимира Путина.

Лето PR-акций и реального продвижения

Если подводить итог этому лету, картина получается почти зеркальной. С украинской стороны звучали заявления одно другого масштабнее — некое «мощнейшее» весеннее наступление России, которое превратилось в летнее, наступление на Сумы, потом обещанный опять же украинцами заход ВС РФ со стороны Белоруссии, потом неизбежное нападение на одну из стран НАТО, 40 дней, которые сломят волю России, потом неминуемая массовая мобилизация с конкретными цифрами. Ничего из этого не подтвердилось.

При этом отключение «Старлинков» реально замедлило темпы продвижения российской армии по сравнению с прошлыми годами, и это единственный тезис украинской стороны, который выдержал проверку фактами. Но и несмотря на это за три летних месяца российские войска заняли больше 1000 кв. км, и при сохранении нынешних темпов до конца года стоит ждать взятия городов: Доброполья, Орехова, Красного Лимана, Святогорска и, вероятно, Алексеево-Дружковки. Также допускаю возвращение уверенного контроля над Купянском, сейчас для этого делается очень многое.

Есть на этом фоне и симметричный украинский успех — в Днепропетровской области ВСУ смогли на какое-то время остановить российское продвижение, и это направление на самом деле стратегически важнее, чем Славянск и Краматорск, потому что именно через Днепропетровскую область проходит будущий путь к Запорожью. Пока Украине удается сдерживать здесь наступление, но вопрос лишь в том, когда у нее закончатся для этого ресурсы, которых остается все меньше. Между тем российские военные уже ведут бои в городе Орехов (последний крупный населенный пункт на пути к Запорожью). Буквально в эти дни было занято село Червоная Криница на северо-востоке города, что делает наступление на Орехов более уверенным.

Чего не стоит бояться после выборов

Действительно, в части общества существует тревога вокруг того, что после российских выборов якобы начнутся массовые репрессии и тотальная мобилизация. Этот страх живет в основном среди части недавних эмигрантов, которые теперь стремятся выслать восемнадцатилетних детей за границу, хотя мобилизация затронет (если вообще дойдет до этого) в первую очередь мужчин 30—40 лет с конкретными военными специальностями.

Кстати, сами выборы внутри страны сегодня почти никого не интересуют — эпоха, когда к избирательным циклам был хоть какой-то общественный интерес, осталась в прошлом, и сейчас об этом всерьез говорят разве что эмигрантские СМИ да сами кандидаты. Единственное реальное исключение — истории вокруг отдельных публичных персон вроде депутата из Самары Матвеева, который заметно засветился на теме миграции, но и этот сюжет обсуждает довольно узкий круг людей.

Учения у границ со странами НАТО Россия не проводит, хотя в 2022 году перед началом СВО именно масштабные учения у украинской границы стали одним из тревожных сигналов. Провалов на фронте не предвидится — при нынешнем уровне применения дронов ни одна из сторон не способна на быстрый прорыв, но это значит, что и повторения истории с Балаклеей и Изюмом не будет. Нынешняя мобилизация в мобильные огневые группы противодействия дронам идет по плану, о котором говорили давно, и идет она заметно успешнее прежней — люди защищают собственный дом и понимают, ради чего это делают, а условия участия во многих регионах достаточно гибкие.

Куда сильнее граждан беспокоят не мифические репрессии, а вполне рукотворные проблемы с интернетом. Причем речь идет не о чтении новостей иноагентов, а о том, что от связи зависят касса, безналичные платежи и работающий бизнес. Слишком многое в экономике завязано на интернет, включая распределение топлива в разгар кризиса, когда именно благодаря чатам сети люди сами организовывали друг для друга обмен информацией о заправках.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

* признан Верховным Судом РФ террористической организацией, деятельность в России запрещена