Сюжет
21:10
31 Июля 2018 г.
Джемаль, Расторгуев, Радченко: воспоминания о российских журналистах, погибших в ЦАР
Поделиться:

Джемаль, Расторгуев, Радченко: воспоминания о российских журналистах, погибших в ЦАР

В Центральноафриканской республике (ЦАР) погибла съемочная группа из России. Это журналист Орхан Джемаль, режиссер Александр Расторгуев и оператор Кирилл Радченко. В прямом эфире RTVI их коллеги и знакомые поделились своими воспоминаниями о погибших. 

Журналист «Би-би-си» Илья Барабанов

Илья Барабанов: «Орхан прошел все горячие точки планеты за последние 20-25 лет»
Илья Барабанов: «Орхан прошел все горячие точки планеты за последние 20-25 лет»
Илья Барабанов: «Орхан прошел все горячие точки планеты за последние 20-25 лет»
Фотография:
Tim Kakabadze / Facebook

Артем Филатов: С нами на связи сейчас журналист «Би-би-си» Илья Барабанов. Он работал долгое время вместе с Орханом Джемалем и хорошо его знает. Илья, здравствуйте.

Илья Барабанов: Приветствую вас.

А.Ф.: Вот такие сегодня трагические новости приходят. Что вам известно о том, что случилось в Центральной Африке?

И.Б.: У меня пока столько же информации, сколько и у вас, о случившемся. Ничего об этом, никакого особого эксклюзива из Центральноафриканской республики у меня нет. Единственное, что я могу сказать: я знаю, что Орхан довольно давно вынашивал мысль какого-то фильма о работе ЧВК «Вагнер». Мы обсуждали последние дни. Впервые мы обсуждали, наверное, в январе этого года, то есть довольно давно.

Разные мысли были по поводу того, что можно сделать с базой этого «Вагнера» в Краснодарском крае, что можно попытаться сделать с Сирией. Позже стало известно о том, что теперь наемники появились еще и в африканских странах. Видимо, за эти полгода замысел трансформировался, так что ребята отправились снимать про ЧВКшников именно туда.

А.Ф.: Когда вы в последний раз общались с Орханом Джемалем, Илья?

И.Б.: В последний раз мы виделись совсем недавно, случайно столкнулись в метро. Я ехал в одном направлении, он — в другом. Так вот, последний обстоятельный разговор у нас, наверное, был тогда и еще весной по не связанной с ЧВК теме. Была у нас идея одной совместной поездки в Африку, но в другую страну и по другой теме. Тогда мы в последний раз плотно общались, обсуждали возможный проект. Теперь мы его, видимо, никогда не реализуем.

А.Ф.: Илья, сейчас приходит самая разная информация из Центральноафриканской республики. Сообщалось, что журналисты были остановлены некими вооруженными людьми на блокпосте, звучала версия о возможном убийстве с целью ограбления. Не хочется ни на чем спекулировать, безусловно, но допускаете ли вы возможность, что сама деятельность съемочной группы могла вызвать какое-то противодействие на месте?

И.Б.: Я абсолютно не исключаю, что такая версия с целью ограбления имеет место быть, поскольку важно понимать, что Орхан был мегапрофессиональным человеком, военным журналистом, который прошел, наверное, все горячие точки этой планеты за последние лет 20-25. Мы работали с ним достаточно много на Донбассе в 2014-2015 году. Я не думаю, что на блокпосте, если это были просто военные, могло случится что-то, что могло привести к такого рода внештатной ситуации.

Нет, наверно, в журналистском мире человека, который лучше Орхана Джемаля умел разруливать такого разного рода щепетильные вопросы, которые возникают, когда журналисты сталкиваются с военными. В том числе на блокпостах, на передовой, где угодно еще.

Если бы это была какая-то штатная проверка на блокпосте, я убежден, что все бы прошло успешно с вероятностью в 100%. Если это не военные, а действительно, какое-то ограбление или какая-то случайность, несчастный случай, то тогда, наверно, даже его фантастический опыт мог не помочь. Мне сложно представить, чтобы человек с его журналистским опытом, талантом мог совершить какую-то ошибку, которая привела бы к такой трагедии.

А.Ф.: Илья, напомните, пожалуйста, где, в каких горячих точках вы работали вместе с Орханом Джемалем?

И.Б.: Последнее место, где мы все вместе работали и пересекались, — это, естественно, Донбасс, 2014-2015 годы вплоть до вторых Минских соглашений, Южная Осетия, война десятилетней давности. Орхан прошел весь Северный Кавказ, в 2011 году он получил тяжелейшее ранение ноги в Ливии во время битвы за Триполи, после которого очень долго лечился, приходил в себя. Спустя три года после этого тяжелого ранения, когда он чудом сохранил ногу, мы уже вместе работали на Донбассе.

А.Ф.: Благодарю вас, на связи со студией RTVI был журналист «Би-би-си», Илья Барабанов. Мы вместе с вами, Илья, следим за теми новостями, которые сегодня приходят.

Журналист «Новой газеты» Павел Каныгин

Павел Каныгин: «Есть солдат удачи, а Орхан был „журналистом удачи“»
Павел Каныгин: «Есть солдат удачи, а Орхан был „журналистом удачи“»
Павел Каныгин: «Есть солдат удачи, а Орхан был „журналистом удачи“»
Фотография:
Юрий Белят / RTVI

Артем Филатов: С нами на связи журналист «Новой газеты» Павел Каныгин. Здравствуйте, Павел.

Павел Каныгин: Добрый вечер.

А.Ф.: Павел, мне сказали коллеги, что вы только что разговаривали с Марией Захаровой, официальным представителем МИДа России. Что она вам сказала?

П.К.: Она сказала, что российские дипломаты будут помогать нашему коллеге и его семье с тем, чтобы вернуть тело Орхана на родину, в Россию. Сейчас дипломаты едут на опознание. Наверно, они уже добрались до места, где, собственно, произошло это событие. Мы, конечно, будем ждать, что они выполнят свое слово. Уверены в этом. Помогут, собственно говоря, с доставкой тела, потому что сейчас это, наверное, единственное, о чем можно говорить.

Орхан был журналистом, который работал во многих изданиях, в том числе долгое время был нашим специальным корреспондентом. Здесь продолжают работать его друзья, близкие ему люди. Для всех нас это большое, совершенно неожиданное, ужасное горе. Мы пытаемся, как можем, поддержать его близких, Ирину Гордиенко, маму их общего ребенка. Она у нас работает тоже специальным корреспондентом. Конечно, сейчас очень-очень тяжелый момент.

А.Ф.: Да, Павел, мы тоже следим за всем, что сейчас происходит. Тяжело на это реагировать. Павел, все-таки сейчас получается, что достоверно и официально подтверждена информация только о гибели Орхана Джемаля?

П.К.: Да, нам в редакцию, в частности Ирине, прислали фотографию Орхана, и она подтверждает, что это он. Она смогла его опознать по этой фотографии. Насчет двух других коллег, Расторгуева и третьего коллеги, к сожалению, ничего сказать не можем.

А.Ф.: Да, Кирилл Радченко, оператор.

П.К.: Да-да, Кирилл Радченко, извиняюсь. Будем ждать, наверное, заявлений МИДа, тех самых дипломатов, которые отправились на опознание. Захарова обещала, что это будет в самое ближайшее время, что они уже находятся в пути. Я думаю, с минуты на минуту, в течение получаса-часа мы будем знать точно имена всех, кто был среди погибших.

А.Ф.: Павел, а можно ли сказать сейчас, что там могло произойти, что за люди, которые могли их остановить, с какой целью и как эта гибель произошла?

П.К.: Мы знаем то же, что и наши коллеги, что и вы. Орхан с коллегами снимал про ЧВК «Вагнер» в Центральноафриканской республике, где давно идет гражданская война. ЧВК там присутствует не в единственном числе. Я имею в виду, что ЧВК «Вагнер» — это не единственная российская сила, которая там находится, принимает участие на стороне одной из сил.

Там еще есть ЧВК «Патриот», которую связывают с Министерством обороны России. Вроде бы, эти две ЧВК воюют по разные стороны баррикад, но фильм был посвящен, собственно, ЧВК «Вагнер». Какие бы то ни было допуски или спекуляции, я думаю, сейчас преждевременны. Что там могло произойти? Кто возьмет на себя за это ответственность?

А.Ф.: Давайте тогда мы, действительно, отложим эти размышления об ответственности и об обстоятельствах, но если говорить о самом Орхане Джамале, до этого уже Илья Барабанов много сказал, но вы работали тоже с ним. Какие ваши ощущения, каким журналистом он был? Действительно это тот человек, который чувствовал себя как рыба в воде в этих горячих точках?

П.К.: Да, абсолютно верно. Это такой вот солдат удачи. Орхан, в хорошем смысле слова был журналистом удачи. Он всегда норовил в самое пекло, разобраться, что же там происходит, очень смелый и отважный. Мы с ним пересекались в Донбассе в 2014 году, когда там, собственно говоря, все только заваривалось, только закручивались события. Была очень горячая пора, и они с Тимуром Олевским, Катей Сергацковой, украинской журналисткой, вместе поездили по этим городам. Там были и Илья Барабанов, и я, и многие другие.

Собственно говоря, были они в районе Иловайска, видели многие события своими глазами. В этом, конечно, была большая смелость, отвага Орхана, что он, как единицы сегодня среди журналистов, стремился все увидеть своими глазами и быть там, где все происходит, доверял только тому, что видит сам. В общем, это такое ценное качество, оно проявлялось не только на этой войне в Донбассе. Это было, как уже сказал Илья, и в Ливии, и в других горячих точках.

У нас он работал долгое время в качестве спецкора и много ездил по командировкам. К сожалению, я не так много времени провел с ним бок о бок в «Новой газете», потому что, когда я сюда пришел, он уже собирался уходить. Тем не менее я застал Орхана. Это видно сразу, насколько человек честный, искренний, очень упрямый в хорошем смысле, знающий себе цену, умеющий работать с информацией, с людьми, располагающий к себе.

Тяжело так представить... Хотелось бы, конечно, верить, что произойдет то самое чудо, которое случилось два месяца назад с Аркадием Бабченко. Что все это окажется фейком, я прощу Орхана, как и многие из нас. Боюсь, что в этот раз будет все по-другому.

А.Ф.: Да, чудо два раза, скорее всего, не бывает, но я благодарю вас. Это был специальный корреспондент «Новой газеты» Павел Каныгин.  

Продюсер фильма «Выбирая Россию» (реж. Александр Расторгуев) Анатолий Голубовский

Анатолий Голубовский: «Для Александра Расторгуева горячей точкой была любая точка, где он снимал кино»
Анатолий Голубовский: «Для Александра Расторгуева горячей точкой была любая точка, где он снимал кино»
Анатолий Голубовский: «Для Александра Расторгуева горячей точкой была любая точка, где он снимал кино»
Фотография:
Архитектурная школа МАРШ / Facebook

Артем Филатов: С нами сейчас на связи Анатолий Голубовский, продюсер фильма «Выбирая Россию», режиссером его был как раз Александр Расторгуев. Анатолий, здравствуйте.

Анатолий Голубовский: Здравствуйте.

А.Ф.: Мы уже очень много поговорили про Орхана Джемаля, Александра Расторгуева больше знают по проекту «Срок». Какие у вас были впечатления от работы с ним на фильме «Выбирая Россию»? Ваши ощущения, ваши воспоминания об этом периоде.

А.Г.: То, что произошло, это так ужасно, так неожиданно, что довольно сложно говорить о том, что было прекрасно, когда мы вместе работали, я, мои коллеги и другие участники фильма «Выбирая Россию». Прежде всего, я хотел бы выразить соболезнования семье Саши, его жене. Вообще, это совершенно непредставимая какая-то история.

Я слышал, что он собирался ехать в Центральноафриканскую республику, но трудно было даже представить, что там может произойти. Мне посчастливилось работать только в одном проекте с Александром, это был проект «Выбирая Россию». Фильм о предвыборной кампании президента в 2018 году, в которой был, прежде всего, Алексей Навальный. Это фильм, который мы делали для франко-немецкого канала Arte. Этот фильм был в эфире накануне выборов, это очень большая работа, которая рассказывает о том, как всколыхнула Россию история с выборами президента. Надо сказать, что фильм довольно жесткий и острый.

Саша был очень счастлив, когда мы получили прокатное удостоверение для этого фильма, потому что он столько души, сил, энергии, отваги политической, я бы сказал, положил в эту работу, что ему было очень важно, чтобы этот фильм даже в таком варианте, ориентированном на западного зрителя, смотрели люди. Мы его показали, и очень здорово, что это произошло в Третьяковской галерее. Саша был очень рад, что совершенно легально этот фильм показан для российского зрителя.

А.Ф.: Анатолий, мы говорили сейчас с другими журналистами, людьми, которые знали россиян, журналистов, наших коллег известных, мы говорили про Орхана Джемаля, о том, что он привык ездить в такие места, в горячие точки, я имею в виду. Если говорить про Александра, он был готов к этой поездке, к этим съемкам в Центральной Африке?

А.Г.: Дело в том, что для Александра горячей точкой была любая точка, где он снимал кино, где бы он это ни делал. На пляже в Сочи в своем выдающемся фильме «Жар нежных», или в Норильске, везде, где живут люди, как-то страдают, живут, мучаются, любят, для него было горячей точкой. Предвыборная кампания тоже была такая огромная горячая точка под названием Россия, поэтому он всегда был готов к тому, что в любую секунду везде, где угодно, где он работает, может случиться конфликт, противостояние, какая-то агрессия возникнет вдруг.

Мне кажется, что да, он был абсолютно готов к этому, потому что этот уровень эмпатии его, того, как он относился к страданиям, мукам и жизни других людей, был чрезвычайно высоким. На этом строилась вся его режиссерская, творческая жизнь. Любое, самое политизированное, журналистское расследование, с чем бы оно не было связано, для него всегда было человеческой историей. Трудно говорить о том, готов ли он. Он не был военным корреспондентом, репортером, но готовность работать в экстремальной ситуации в нем наблюдалась всегда. То, что произошло, я думаю, никак не связано с тем, готов он был или нет. Он поехал туда, куда считал, видимо, невозможным не поехать.

А.Ф.: Спасибо вам за ваши слова. Это был продюсер фильма «Выбирая Россию» Анатолий Голубовский.

Режиссер и продюсер, президент фестиваля «Артдокфест» Виталий Манский

Виталий Манский: «Расторгуев заглядывал смерти в лицо»
Виталий Манский: «Расторгуев заглядывал смерти в лицо»
Виталий Манский: «Расторгуев заглядывал смерти в лицо»
Фотография:
Алексей Саломатов / Facebook

Артем Филатов: Сейчас у нас на связи документалист Виталий Манский. Мы поговорим про то, что известно ему о том, зачем поехал в Центральноафриканскую республику Александр Расторгуев. Виталий Всеволодович, здравствуйте.

Виталий Манский: Добрый день. Мне не только ничего неизвестно, почему он туда поехал, но я даже не хотел бы в этот день это обсуждать. Уж простите. Мне кажется, сейчас нужно просто призвать людей, которые понятия не имеют, кто такой Александр Расторгуев, посмотреть его фильмы. Фильмы, которые он создавал для огромной страны под названием Россия, которая эти фильмы не увидела. Может быть, поэтому, кстати сказать, он желает все-таки вступить в какой-то диалог со своей страной, своим народом.

Он был вынужден перейти из пространства вот таких эпосов, которые он делал не то что лучше других, а просто вообще никто не мог так делать, как он. Перейти на такой короткий жанр публицистического телевидения, публицистического кино, где утром в газете, а вечером в куплете. Картины, о которых я говорю, — это фильмы, абсолютно выдающиеся картины.

А.Ф.: Извините, что я вас перебиваю, Виталий Всеволодович, но вы могли бы их назвать? Все более-менее знают документальный проект «Срок», но это, наверное, главное, что знают. О чем сейчас говорите вы? Какие это работы?

В.М.: Я говорю о фильме «Дикий, дикий пляж. Жар нежных», о фильме «Мамочки», «Гора», конечно же, «Чистый четверг» — эпос о чеченской войне, снятый в одном вагончике, стоящем в полустанке, где-то там в Чеченской республике, вагончике-бане, где омываются бойцы после боев, готовясь к следующим. Это абсолютно выдающееся произведение. Эти фильмы не были увидены, не были услышаны.

Кстати, картину «Чистый четверг» я продюсировал, еще когда работал на ВГТРК, на канале РТР. Она даже была рассчитана для показа на РТР. Он поехал снимать в Чечню во время войны, чудом не сел на тот вертолет, который был подбит и упал. Он ходил, так сказать, по лезвию ножа. Он заглядывал смерти в лицо.

Его за эту командировку уволили, он тогда работал, был штатным сотрудником студии «Телефильм» в Ростове-на-Дону, как-то так она называлась. Его уволили, там был какой-то начальник, которому мы писали письма, говорили, что вы совершаете абсолютно низкий и подлый поступок, что вы делаете. Тем не менее он был уволен.

Я продюсировал его картины. Я с ним очень близко связан, наверно, не позволю себе сказать, что мы были с ним дружны. Мы постоянно находились в фазе конфликта, постоянно. Может быть, благодаря этому конфликту он сделал картины, которые правда являются летописью российского смутного времени, в котором нам всем довелось жить, которое, может быть, мы еще преодолеем. Он уже в нем остался навсегда. Извините, я не склонен возводить все в пафос, но абсолютно выдающийся художник. Абсолютно выдающийся художник.

А.Ф.: Давайте попробуем все-таки еще немножко поговорить с вами, Виталий. Мы поняли, что Александр Расторгуев много снимал про те места, где неспокойно, пусть даже далеко не всегда горячие точки. Как бы вы описали его подход в действительности как режиссера-документалиста?

В.М.: Да я вам скажу, он каким-то уникальным удивительным образом растворялся в жизни. Тот же «Дикий пляж», о котором я говорил, он снял действительно на пляже, где я за два года до этого снимал свою картину. Я ему передал своих героев, то есть я все это знал, этих людей. Он просто в этом пляже растворился с песком.

Вообще говоря, этот фильм «Дикий пляж» тоже, кстати, был сделан для телевидения, но российское телевидение не показало эту картину, а показали многие телевизионные каналы мира, показал его «Артек». Это фильм, который получил главный приз на главном мировом фестивале документального кино в Амстердаме. Хронометраж этого фильма, внимание, 5 часов 40 минут, то есть полная версия фильма. На протяжении этого фильма, там такие истории фантастические.

Я могу какие-то пересказать небольшие истории. Например, приезжает молодой чиновник с другом, чтобы провести мальчишник перед свадьбой. Они там пытаются клеить девиц и рассуждают о будущем России, о том, как нужно участвовать в каких-то очень важных переговорах с молодежным ядром «Единой России». 2004 год — это какая-то предтеча, они задают вопросы большим чиновникам, там Путин. Такая сакраментальная фраза, молодой бизнесмен собирается разводиться, и он ей говорит: «Мы в России должны накормить свиней. Всех свиней в России».

А потом все заканчивается тем, что они тупо клеят девицу и вдвоем ее, простите, имеют на матрасах в какой-то подсобке. Потом мы видим эту свадьбу, эти объяснения в любви, развевающиеся фата. Я не помню даже в литературе такого объема, контраста, вертикальной драматургии. Как американские горки! Разве что у Гоголя в «Мертвых душах».

Это был Расторгуев. Ничего рядом не стоит ни в литературе, ни в живописи, ни во всем русском искусстве с тем, что делал Саша. Я ему никогда не говорил об этом в глаза, нужно сказать. У нас на «Артдокфесте» в этом году опять будет картина, которую он продюсировал. Он снимал для «Свободы».

Кстати сказать, он последние годы работал для «Свободы», откуда его тоже уволили, потому что он тоже нарушал какие-то правила этой компании, куда-то там входил, выходил. Он жил не по правилам, а по профессии и по долгу художника, летописца. А это всегда за рамками всех правил. Правда, единственное, что я хочу сейчас сказать, что я очень хочу верить, что он не погиб. Хочу с ним сесть и выпить.

А.Ф.: Да, я вас благодарю. Это был режиссер Виталий Манский. 

Главный редактор RTVI Алексей Пивоваров

Алексей Пивоваров о Расторгуеве
Алексей Пивоваров о Расторгуеве
Алексей Пивоваров о Расторгуеве
Фотография:
Юрий Белят / RTVI

Екатерина Котрикадзе: Алексей, приветствую тебя.

Алексей Пивоваров: Привет, Катя. Привет, Гарри.

Гарри Княгницкий: Привет, Леша.

Е.К.: Александр Расторгуев был твоим другом. Если позволишь, просто попрошу тебя сказать несколько слов о нем.

А.П.: Это, конечно, чудовищно сложная миссия для каждого из нас, кто работает в публичных профессиях, говорить что-то про уход близких друзей, потому что это ситуация, которой бы хотелось избегать всегда и до последнего. Я с Сашей был знаком не очень давно. Ну как, шесть лет мы с ним были знакомы. Наверное, давно. Он был одним из самых важных людей в моей жизни. Я, наверное, очень немногих, если вообще еще кого-то, могу на сегодняшний день назвать своими старшими товарищами в хорошем смысле этого слова, в профессиональном в первую очередь, Саша, безусловно, был таким человеком. 

В нем сочетались несочетаемые, очень по-русски несочетаемые вещи. С одной стороны, он был таким ясным парнем, который не боялся испортить отношения с кем угодно, включая заказчиков, работодателей, сильных мира сего, я имею в виду, людей, которые могли испортить ему жизнь, портили ему из-за этого жизнь. С другой стороны, он был чутким человеком, тонким человеком. Как он сам это называл, мы однажды обсуждали какие-то личные материи, он очень тонко и точно их сформулировал. Он человек, находившийся на орбите истинных смыслов. 

Мы с ним никогда не говорили на религиозные темы, даже не знаю, был ли он воцерковлен или нет. Я, например, нет. Но странным образом ассоциация, которая у меня сегодня возникла, — это герой Петра Мамонова из фильма «Остров». Помните, там такой монах-отшельник, который живет на острове, который очень колючий, к нему боятся лишний раз подойти даже его соседи по монастырю. Вот Саша был таким — ты мог к нему прийти с каким-то важным для тебя вопросом личным или рабочим, неважно, он мог тебя обматерить, что ты не так живешь. Но при этом ты всегда понимал, что он на твоей стороне, он сопереживает и сочувствует. Эти две вещи в наше время и в нашей профессии исключительно редки, могу говорить об этом с полной ответственностью. 

Именно это, как мне кажется, давало ему возможность снимать те величайшие фильмы, которые он снимал. Я, в первую очередь, имею в виду дилогию «Я тебя люблю» и «Я тебя не люблю», которую он снял с Павлом Костомаровым. Я уверен, что это еще непонятый и недооцененный фильм, потому что он снят теми методами, к которым только-только подступает технология и зрительское восприятие. Он снят фактически самими героями, на камеру, которую Саша давал им на долгое время. Они снимали свою жизнь, и потом из этого складывалось кино, которое имело поразительную художественную силу. К счастью для всех нас, эта история повторилась на проекте «Срок», потом еще несколько проектов мы сделали вместе. В общем, до сих пор я, наверно, не очень понял, что произошло.

Е.К.: Я хотела спросить про «Срок». Это фильм, так сказать, о не случившейся революции в России в 2011-2012 годах. Расскажи, пожалуйста, подробнее об этом. Вас было трое: ты, Павел Костомаров и Александр Расторгуев. Как это было? Какую роль в этом играл Александр Расторгуев?

А.П.: Он в этом играл совершенно ключевую и принципиальную роль. Без него бы ничего этого не сложилось, потому что Саша собрал ту уникальную команду людей, молодых документалистов, из которых потом вышли нынешние звезды, типа Беаты Бубенец. Внутри документалистской профессии все эти люди и тогда были известны, сейчас известны абсолютно все. «Я работал на проекте „Срок“» является таким абсолютным брендом качества в документалистском мире.

Саша обладал уникальной способностью, притом что я сказал, что он очень любил и умел ссориться с людьми по делу или не по делу, собрать команду талантливых людей с абсолютно разными, возможно, взглядами и политическими, и жизненными. Он умел как-то так собрать и одухотворить, извините за идиотское слово, что они делали совершенно удивительные вещи. Я в этом проекте был абсолютным продюсером, я в общем замутил эту историю, а потом уже стоял в стороне с широко раскрытыми глазами. 

Иногда я был в ужасе просто оттого, что происходит, но это было так здорово, круто, что я до сих пор вспоминаю это, как один из самых ярких пиков своей жизни. И профессиональной, и человеческой тоже. Последнее, что скажу — я тогда еще работал на НТВ и уже оттуда уходил, и как раз знакомство с Сашей оказалось очень важным, потому что тот же Гарри, который тоже работал на НТВ, не даст соврать, для нас всех, работавших в больших корпорациях, долгое время успешно делавших всякие разные проекты — это всегда был какой-то очень тяжелый шаг: выйти оттуда вон и начать новую жизнь в уже достаточно зрелом возрасте. 

Саша был именно тем человеком, который мог объяснить другому, что есть другая судьба, другая жизнь, другая история, понимаешь, при этом не осуждая и не обвиняя ни в чем. Осуждение и обвинение — это две самых распространенных ипостаси в нашем современном, особенно соцсетевом мире. Саша был этого начисто лишен, начисто.

Е.К.: Благодарю тебя. Алексей Пивоваров, главный редактор RTVI был с нами на связи. Мы говорили об Александре Расторгуеве.

Видео
Джемаль, Расторгуев, Радченко: воспоминания о российских журналистах, погибших в ЦАР
Фотография:
Владимир Астапкович / ТАСС