В Иране не утихают масштабные протесты, вызванные экономическим кризисом. На Тегеран давят и извне: президент США Дональд Трамп накануне заявил, что «помощь» для протестующих «уже в пути», и призвал их захватывать госучреждения. Антиправительственные акции не раз случались в истории Исламской республики, которая и сама возникла в результате свержения шахской династии Пехлеви. Чем нынешняя ситуация похожа и отлична от других волн иранского протестного движения, RTVI рассказала научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Евдокия Добрева.
Спустя 47 лет
Протесты, которые начались в конце декабря 2025 года на почве экономического кризиса, быстро переросли в общенациональное движение с политическими лозунгами, направленное против правящего режима. Акции, охватившие десятки иранских городов, встретили решительное и жесткое противодействие со стороны властей, сказала RTVI Евдокия Добрева.
«Эти протесты стали беспрецедентными после [Исламской] революции 1979 года и по своему масштабу, и по остроте требований протестующих», — рассказала Едвокия Добрева.
Что общего с прошлым
В последние десятилетия Исламская республика Иран не раз становилась ареной массовых народных выступлений.
По словам Добревой, по своему размаху и накалу сегодняшние протесты сопоставимы с массовыми выступлениями 2022—2023 годов, которые вспыхнули после гибели 22-летней Махсы Амини, арестованной полицейскими за неправильное, по их мнению, ношение хиджаба.
Andrea Calandra / IMAGO/ TASS
Те протесты «объединили в себе как социально-экономическое недовольство, так и конфликт ценностей и идентичности» иранцев. Один из ключевых лозунгов звучал так: «Женщина, жизнь, свобода».
«Тогда протест был направлен против навязываемого государством образа жизни и официальной идеологии — религиозного контроля, гендерных ограничений и доминирующей роли духовной власти, то есть против самой модели иранского общества и исламско-шиитской идентичности», — отметила Евдокия Добрева.
С точки зрения социальной географии нынешние протесты сопоставимы с экономическими выступлениями 2017-2019 годов, включая «кровавый ноябрь» 2019 года, продолжает эксперт.
«В тех протестах ключевую роль сыграли жители малых городов и периферийных районов, а также наиболее социально уязвимые слои населения. Они вышли на улицы из-за роста цен, падения реальных доходов и общего снижения качества жизни», — рассказывает иранист.
Отчасти протесты конца 2010-х годов восходят к студенческим протестам 1999 года, которые были первым крупным сигналом системного кризиса в Исламской республике. Тогда учащиеся из Тегеранского университета выступили против закрытия реформистской газеты «Салам», на что власти ответили рейдом на студенческое общежитие, где проживали протестующие.
Протесты без лидера
В то же время у современных протестов нет явного лидера, который бы их возглавил. В этом их ключевое отличие от реформистского Зеленого движения 2009 года, которое было сосредоточено в основном в столице и крупных городах и опиралось на политически активные круги среднего класса и часть истеблишмента, рассказала Евдокия Добрева.
Кроме того, протесты 2009 года были нацелены на то, чтобы оспорить результаты президентских выборов. По данным властей, победу на них одержал действующий тогда президент-консерватор Махмуд Ахмадинежад, однако оппозиционные силы усомнились в легитимности объявленных итогов.
В политической системе Исламской республики Иран президент — вторая по значимости должность после верховного лидера (рахбара), которым с 1989 года является 86-летний аятолла Али Хаменеи.
Если тогда протестующие требовали изменений через политико-правовые механизмы Исламской республики, то сегодня на улицах уже звучат лозунги против самого режима. Это говорит о том, что в рамках нынешней политической системы Ирана проблемы решить нельзя, считает Добрева.
«Ключевые фигуры Зеленого движения — Мир-Хосейн Мусави и Мехди Карруби — были отрезаны от публичной политики и на долгие годы помещены под домашний арест, что фактически лишило протесты возможности перерасти в устойчивое политическое движение, способное реально бороться за власть», — отметила собеседница RTVI.
Шел ли Тегеран на уступки
Каждая предыдущая волна протестов в Исламской республике в итоге так или иначе подавлялась властями. Впрочем, по словам Добревой, Тегеран шел на определенные уступки протестующим, которые при этом не затрагивали основы режима.
EPA / TASS
В ответ на протесты 2009 года власти не стали пересматривать итоги президентских выборов. Их реакция свелась к проведению кадровых перестановок внутри системы и смягчении риторики о гражданских правах.
Это привело к тому, что в последующие годы укрепились позиции более прагматичных политиков-управленцев. Так, в 2013 году президентом Ирана стал Хасан Рухани, при котором Тегеран заключил недолго просуществовавшую ядерную сделку с США, Россией, Китаем, Великобританией и Францией.
Параллельно власти проводили реформы, которые, однако, были в основном формальными и не влияли на фактическое распределение власти в стране.
Примерно по той же схеме Тегеран действовал и в 2022-2023 годах: жестко подавив протесты, власти ограничились несколькими тактическими и в основном символическими уступками. К примеру, временно была приостановлена работа полиции нравов, зато контроль за гражданами «стал более скрытым и технологичным», напомнила эксперт.
«Хотя официально ношение хиджаба осталось обязательным на законодательном уровне, на практике в результате массового гражданского неповиновения в крупных городах Ирана мусульманский дресс-код в общественных местах практически перестал соблюдаться, что стало одним из немногих ощутимых результатов протестов после гибели Махсы Амини», — заключила Евдокия Добрева.