Россия сохраняет военное присутствие в Сирии, но, судя по всему, его формат принципиально меняется. Так, у Москвы «больше не будет автономных военных объектов с экстерриториальностью». Более того, российские военные и инструкторы «окажутся во враждебном окружении без гарантий безопасности». Об этом RTVI рассказал ведущий научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН, экс-директор Русского дома в Дамаске, автор телеграм-канала «Товарищ Сухов: Восток — дело тонкое» Николай Сухов. Ранее появилась новость о том, что Россия и Сирия договорились о новом статусе российских военных баз. При этом востоковед призвал дождаться публикации полного текста меморандума и разъяснений Москвы.
«Больше не будет автономных российских военных объектов с экстерриториальностью, как раньше. Оставшиеся военнослужащие и прибывающие инструкторы (если там действительно будут кого-то готовить) окажутся во враждебном окружении без гарантий безопасности», — поделился Николай Сухов с RTVI.
Ранее сирийское агентство SANA сообщило со ссылкой на МИД республики, что Дамаск и Москва подписали меморандум, в соответствии с которым российские военные базы — аэродром Хмеймим и пункт обслуживания ВМФ в Тартусе — будут преобразованы в «совместные учебно-тренировочные центры».
Эксперт напомнил: после того, как в декабре 2024 года в Дамаске сменилась власть, вообще не было гарантий, что Россия сохранит за собой эти объекты.
По словам Николая Сухова, до сих пор аэродром Хмеймим служил полноценной авиабазой, которая позволяла Москве постоянно держать в регионе боевую и военно-транспортную авиацию, средства ПВО, обеспечивать свое оперативное присутствие не только непосредственно в Сирии, но и в восточном Средиземноморье. Кроме того, Хмеймим превратился в важное логистическое звено для российского присутствия в Африке.
Военно-морской порт в Тартусе оставался для России единственным объектом такого роде в Средиземном море. Он позволял кораблям российского флота заходить туда, в частности, для отдыха, снабжения, технического обслуживания.
После полутора лет переговоров стороны, судя по всему, «пришли к серьезному компромиссу», отмечает Николай Сухов.
Но пока опубликована только сирийская официальная версия договорённостей, и поэтому главный вопрос сейчас — что именно означает формулировка «совместные учебные центры».
«Если Россия сохранит возможность использовать взлётно-посадочную полосу Хмеймима для военно-транспортной авиации, размещать там определённый контингент, специалистов, средства связи и материально-технического обеспечения, то значительная часть логистического потенциала сохранится», — говорит эксперт.
А ключевой вопрос в отношении Тартуса — «смогут ли российские военные корабли по-прежнему регулярно заходить в порт, пополнять запасы и получать техническое обслуживание».
Из заявления, опубликованного сирийской стороной, следует, что Россия теряет свободу самостоятельного использования этих объектов».
«Речь идет о принципиально новом правовом режиме — о совместной эксплуатации при возросшей роли сирийского государства. Стратегически это означает понижение уровня российского военного присутствия», — говорит Николай Сухов.
В частности, Дамаск возвращает себе управление гражданской частью аэропорта Хмеймим и коммерческим причалом в Тартусе. Но, опять же, пока не ясно, прописано ли в новом соглашении разделение каждого из этих объектов на гражданский и военный. Без полного текста это невозможно оценить, заключил эксперт.