«Мы кидаемся в бездну». Кого везут в Россию вместо среднеазиатов

Власти России усложняют жизнь трудовым мигрантам из Средней Азии, но одновременно приглашают в страну мигрантов из Индии, Афганистана и Кубы. Нужны ли в России новые потоки гастарбайтеров, чем это опасно и о каком тектоническом сдвиге на рынке труда свидетельствует, RTVI рассказывает кандидат экономических наук, заведующая Лабораторией экономики народонаселения и демографии экономического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Ольга Чудиновских.

Зачем в Россию завозят мигрантов из Индии и других далеких стран

Список таких государств можно продолжить — Шри-Ланка, Бангладеш, Куба и даже Афганистан. Еще в 2025 году эта тема стала активно внедряться и в средствах массовой информации, и даже на научных площадках.

Судя по всему, таким образом наши власти хотят если не вытеснить трудовых мигрантов из Центральной Азии, которые сейчас у нас доминируют в этом сегменте рынка труда, то хотя бы потеснить их или очень сильно разбавить мигрантами из дальнего зарубежья. У нас принято считать, что какая-то часть трудовых мигрантов из Центральной Азии склонна остаться в России навсегда — получить вид на жительство, потом гражданство, а затем привезти свои семьи.

Продвигающие эту идею политики почему-то предполагают, что трудовые мигранты из дальнего зарубежья точно не станут пытаться здесь остаться, а будут приезжать сюда только на заработки и потом сразу возвращаться домой. То есть речь идет о работе вахтовым методом, но сколь долго эта вахта будет длиться и на каких условиях, никто не знает и особо не просчитывает. Как никто и не пытается проанализировать, как эта идея будет реализовываться на практике и к каким последствиям приведет. Мы совершенно не знаем, кто к нам поедет, какого уровня культуры будут эти люди, какой у них менталитет.

Почему именно Индия

Действительно, во всем мире сейчас Индия считается источником квалифицированных мигрантов — от врачей до айтишников. Но вряд ли именно этих людей имел в виду вице-премьер Денис Мантуров, когда заявил в конце 2025 года, что Россия может принять практически неограниченное число специалистов из Индии. Конечно, помимо огромного спроса на низкоквалифицированный труд, который покрывается мигрантами из Центральной Азии, у нас имеется и спрос на высококвалифицированных работников. Но если перед индийским айтишником встанет выбор, куда поехать работать — в США и Европу, где английский язык достаточно распространен даже на бытовом уровне, или в Россию, — то нетрудно догадаться, что он предпочтет.

Во-первых, непросчитанностью далеко идущих последствий. Во-вторых, у меня большие сомнения, что ее удастся оперативно реализовать, потому что под такой нарастающий поток мигрантов, какой нам сейчас обещают, понадобится сложная специальная инфраструктура.

Всё-таки для нас это совсем экзотика. Одно дело, если к нам приедут десятки тысяч человек, на фоне двух-трех миллионов мигрантов из Центральной Азии они просто растворятся. Но если речь идет о миллионе работников, как об этом заявляли наши чиновники, то тогда картина выглядит иначе.

Как, где и сколь долго все эти люди здесь станут жить, как будет происходить процесс их адаптации к российской действительности и налаживания контактов с коренными жителями (полностью изолировать их в любом случае не удастся)? Никто пока так и не дал ответы на эти вопросы.

Россия в миграционной политике теперь пошла по пути ОАЭ?

Чтобы идти по пути Объединенных Арабских Эмиратов с таким же результатом, надо быть Эмиратами. У нас любой чужой опыт всегда приобретает свою специфику. То, что сейчас пытаются представить как новый рывок в развитии управления трудовой миграцией (тотальный оргнабор, жесткая привязка каждого работника к конкретному работодателю, строгие временные рамки договора), на самом деле мы уже давно проходили.

В России до 2007 года только так и было, даже в отношении граждан всего бывшего Советского Союза. То есть работодатель получал сначала лицензию на найм иностранца, посылали специальное приглашение конкретному человеку, он приезжал именно для работы у конкретного работодателя и получал разрешение на нее. И теперь у нас хотят снова вернуться к этой практике.

Количество разрешений на работу жестко квотировалось, что создавало питательную среду для коррупции. Многие работодатели не могли загодя (заявки на квоты Минтруда собирал чуть ли не за год) планировать потребность в иностранных работниках. Но фирмы-посредники, которые и не занимались никакой хозяйственной деятельностью, такие заявки подавали в большом количестве. И когда через год выяснялось, что у реальных работодателей возникла потребность в работниках, а квот нет — начинали ими торговать, и цена была очень высока. Это стало распространенной практикой и фактически исчезло только с введением в 2010 году системы патентов.

Что касается Объединенных Арабских Эмиратов, то в этой стране немного иная ситуация. Во-первых, у них совсем другой масштаб. Во-вторых, рынок труда и рынок предложения труда там географически находятся очень близко друг к другу, поэтому миграционные каналы из Индии, Бангладеш и Пакистана в ОАЭ исправно работают не один десяток лет.

Кому мешают мигранты из Центральной Азии

Я опасаюсь, что в России попытки повторить этот опыт быстро обрастут разного рода коррупционными элементами. Снова вернуть трудовую миграцию в рамки оргнабора практически невозможно, как невозможно и сделать ее источником только страны дальнего зарубежья.

Во-первых, чисто по географическим причинам — мы ближе друг к другу. Во-вторых, у наших стран уже давние налаженные связи и общее историческое прошлое

Это касается в том числе и взаимоотношений многих российских работодателей с целыми коллективами трудовых мигрантов из Таджикистана и Узбекистана. Многие мигранты их этих стран годами трудятся у одного и того же работодателя, периодически то выезжая к себе на родину к своим семьям, то возвращаясь обратно. Такая модель трудовой миграции называется не вахтовой, а циркулярной. Когда некоторые российские политики и СМИ регулярно запускают в общественное пространство высказывания о том, что трудовые мигранты из Центральной Азии везут сюда свои семьи, то это в большой степени не соответствует действительности.

На самом деле это могут сделать только те, кто переезжают в Россию на постоянное место жительство. Те, кто приезжают на заработки, просто не в состоянии прокормить здесь свои семьи, потому что стоимость жизни в России и в странах Центральной Азии разительно отличается. В этом весь смысл миграции — отправиться в Россию, заработать приличные деньги по меркам родной страны, здесь жить скромно, а основную часть зарплаты отправлять домой, чтобы на эти деньги поддерживать экономическую устойчивость своей семьи. Либо все взрослые члены семьи, приехавшие в Россию вместе, являются трудовыми мигрантами.

В этом смысле я всегда думаю, а как собираются запретить привозить семьи, если взрослые члены семьи или родственники едут каждый как отдельный работник? Или только детям будет запрет на въезд? Что вообще подразумевается с юридической точки зрения под запретом привозить семью? У нас и в действующем законодательстве временные мигранты — не только трудовые — рассматриваются исключительно как индивиды. Например, во многих странах студенты вузов могут привезти своих родственников на время учебы, у нас такого сроду не было.

А относительно трудовых — это предусмотрено только для так называемых высококвалифицированных специалистов, но не едут семьи с ними, да и сами такие специалисты, хоть и могут сразу получить вид на жительство, практически этого не делают. Я считала по данным МВД, что доля высококвалифицированных специалистов составляет лишь только 2% от всего миграционного потока.

Может ли новая волна мигрантов вызвать их конфликты с русскими и выходцами из Центральной Азии

Конфликты могут быть у всех со всеми. В том числе и с местным населением, которое у нас иногда достаточно ярко демонстрирует свои эмоции по поводу приезжих, даже если для этого нет особого повода. Конфликты между выходцами из дальнего и ближнего зарубежья могут вспыхнуть в том случае, если они будут где-то локально соседствовать. Но я пока плохо себе представляю, чтобы их могли поселить, например, в одном общежитии или в соседних квартирах.

Но тут всё зависит от того, какие ниши смогут занять выходцы из дальнего зарубежья. Например, мигранты из Центральной Азии в основном заняты на стройках или в жилищно-коммунальном хозяйстве. Но я плохо представляю себе жителя Индии или Бангладеш, который сможет работать на российской стройке. Что касается сферы ЖКХ, то выходцев из Южной Азии и Кубы уже сейчас нередко наблюдают на московских улицах за уборкой снега.

И здесь у меня возникает резонный вопрос. У нас много лет жалуются на трудовых мигрантов из Центральной Азии — и русского языка они не знают, и религия у них не та, и обычаи странные. Но теперь наши власти взамен них хотят миллионами завозить выходцев из совсем экзотических стран, в отношении которых подобные настроения со стороны нашего населения могут только усилиться. Где здесь логика?

Означает ли это тектонический сдвиг на российском рынке труда

На самом деле это рукотворный тектонический сдвиг. Одно дело, когда происходят какие-то внезапные и непредвиденные потрясения, и тогда приходится адаптироваться, искать какие-то креативные решения, чтобы выйти из сложных социально-экономических ситуаций, иногда близких к коллапсу — как это было во времена так называемого миграционного кризиса в Европе. Другое дело, когда мы сами разрушаем десятилетиями сложившуюся, худо-бедно, но регулируемую систему трудовой миграции.

Законодательство в этой сфере у нас существует и модифицируется более 30 лет, с 1994 года, и его следовало бы всего лишь немного улучшить, что делалось еще совсем недавно. Вместо этого у нас теперь зачем-то решили полностью перестроить всю систему регулирования трудовой миграции, сломать устоявшиеся за десятилетия миграционные потоки, и неожиданно переориентироваться на рабочую силу из совершенно неизвестных во многих отношениях для нас государств.

Объективных оснований для этого нет — поток мигрантов из Центральной Азии не иссяк, и нет объективных признаков того, что по каким-то причинам именно в Россию начали устремляться мигранты из стран Южной и Юго-Восточной Азии, а нам нужно придумывать для этого систему регулирования. Всё это делается в большой степени искусственно.

Прежняя политика России в сфере трудовой миграции и в отношениях с Центральной Азией была неудачной?

Если ориентироваться на объективные показатели, а не заявления некоторых чиновников, трудно сказать, с какими странами мы сейчас демонстрируем большие успехи в экономическом сотрудничестве, особенно связанном с перемещением людей. По-моему, такого теперь нигде нет. У нас существует много соглашений по трудовой миграции с теми же странами Центральной Азии, но они фактически не работают. Аналогичное соглашение 5 декабря 2025 года Россия подписала и с Индией, но мне трудно спрогнозировать его дальнейшую судьбу.

Ведь в Россию десятилетиями приезжали люди, у которых общее с нами прошлое, многие из них говорят по-русски и быстро тут адаптируются. В нашей стране уже давно есть разветвленные мигрантские сети в хорошем смысле. Нет, мы вдруг решили, что нам всего этого не нужно, и сейчас кидаемся с головой в какую-то неведомую бездну. Но совершенно не гарантировано, что здесь нас ждет какой-то успех.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции