«Мы не считаем, что Иран или США победили»: посол Пакистана в России Файсал Ниаз Тирмизи — о роли посредника, стремлении в БРИКС и конфликте с Индией

Как Пакистану удалось усадить Иран и США за стол переговоров, готовится ли проект соглашения между ними, что происходит в отшношениях Исламабада с Кабулом и Нью-Дели, не передумали ли пакистанцы вступать в БРИКС, как русских классиков издают на урду и когда в страну отправятся первые российские туристы — об этом в программе «Специальное интервью» RTVI рассказал посол Пакистана в России Файсал Ниаз Тирмизи.

«Иранцы говорили, что их переговорщики были убиты»

— Все внимание сейчас приковано к переговорам в Пакистане между Ираном и США. Всё очень хрупко, и поступает много разных сигналов. Что известно из Исламабада на этот час (интервью записывалось вечером в пятницу, 10 апреля. — Прим.RTVI) — переговоры в субботу, 11 апреля, состоятся? Они не отменены?

— Пакистан полностью готов принять у себя самые важные переговоры за очень долгое время.

На протяжении всего этого конфликта Пакистан выступал честным посредником между Ираном и Соединенными Штатами. Пакистан занимает уникальное положение — у нас очень тесные и дружественные отношения с обеими столицами. И с самого начала конфликта Пакистан прилагал все усилия для того, чтобы обеспечить мир, процветание и благополучие в регионе.

Поэтому мы с нетерпением ждем начала переговоров и полностью к ним готовы. Премьер-министр Пакистана, заместитель премьер-министра Пакистана, а также командующий армией, фельдмаршал полностью вовлечены в этот процесс.

Из стран Персидского залива поступает не только 22% мировых энергоресурсов, также там работает множество людей: например, 6 миллионов пакистанцев, около 10 миллионов индийцев и около 5 миллионов бенгальцев. И очень важно обеспечить там мир.

Пакистан выступает добросовестным игроком, который стремится сделать все, чтобы предотвратить дальнейшую эскалацию, поскольку мы считаем, что она отразится не только на странах региона, таких как Иран, ОАЭ, Саудовская Аравия, Кувейт, Катар, Бахрейн, Оман, но и затронет весь мир. Это будет иметь глобальные последствия.

Пакистан как государство всегда играл роль в урегулировании конфликтов по всему миру. Мы вносим самый большой вклад в миротворческие силы ООН. И наши дипломаты всегда играли историческую роль в прекращении конфликтов в разных частях света. Поэтому я очень рад, что Пакистан вновь взял на себя ведущую роль в качестве проводника мира и сотрудничества.

— Белый дом уже объявил, что американскую делегацию на переговорах возглавит Джей Ди Вэнс, вице-президент США, скоро они вылетает — или, возможно, уже вылетел в Исламабад вместе со Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером. Но вот насчет иранской делегации приходят разные сообщения. Например, вчера Wall Street Journal написала, что делегация из Ирана уже прибыла, но иранское агентство Tasnim это не подтвердило. Вам известно о том, когда должна была прибыть иранская делегация, и не изменили ли они свое решение?

— Нет, нет, они едут. По моим данным, обе делегации — как иранская, так и американская — прибывают в Пакистан.

Действительно, иранцы выражали обеспокоенность, они сказали, что последние два раза, когда у них проходили напряженные переговоры, Иран, к сожалению, подвергся атакам, и, к несчастью, переговорщики, которые участвовали в процессе, были убиты в результате этих атак. Так что у Ирана была неподдельная озабоченность, и мы передали ее США, потому что как дипломаты мы должны обеспечить переговорщикам, участвующим в процессе, соблюдение международных дипломатических норм.

Итак, по моим данным, обе стороны приедут.

— Сегодня?

— Да, сегодня, сегодня вечером [10 апреля]. И, конечно же, Пакистан полностью готов к этим знаковым переговорам, потому что и США, и Иран — две великие державы в своих сферах, и у Пакистана есть уникальная возможность поддерживать тесные личные и дипломатические отношения с обеими сторонами.

Немногие знают, что пакистанский посол в Вашингтоне также является иранским послом в Вашингтоне. Над иранским посольством в Вашингтоне развевается пакистанский флаг. Это показывает уровень взаимопонимания, который есть у нас и с Ираном, и с США. Исторически Пакистан также играл роль в сближении Китая и Америки.

Мы — добросовестные посредники. Где бы ни возникала проблема, пакистанская дипломатия всегда оказывается на передовой. Пакистанская дипломатия сыграла роль в обретении независимости Марокко, Алжира, Туниса, Боснии, Пакистан играл роль в афганском процессе. Так что мы выступаем честным посредником в деле установления мира, а не войны.

— Все ожидали дальнейшей эскалации, и Дональд Трамп уже пообещал, что «ночью погибнет вся цивилизация», и все были весьма встревожены. Но в ту ночь Дональд Трамп объявил, что после переговоров с Шехбазом Шарифом, премьер-министром Пакистана, он изменил решение и готов к переговорам. Как вам это удалось?

— Пакистан — часть этого региона. Как и Иран, и все страны Персидского залива — мы все часть региона. Мы понимаем его историю. Мы понимаем его культуру. И мы понимаем политику. Пакистан совершенно ясно дал понять, что невозможно завоевать страну с 90-миллионным населением и с цивилизацией, которая насчитывает 6 тысяч лет. Кстати, именно такой совет мы давали американцам, когда они входили в Афганистан.

И в этот раз мы говорили американцам, что этот конфликт нельзя выиграть одними лишь воздушными бомбардировками. А любая попытка ступить на землю Ирана может иметь катастрофические последствия для всего мира. Слава Богу, Америка тоже считает нас честным посредником — как и Иран. И мы играли эту роль между ними.

В моменты эскалации конфликта мы просили иранцев отступить, понимая, что дальнейшая эскалация только усугубит конфликт. И мы были рады сыграть свою роль для обеих сторон. Мы также говорили президенту Трампу о том, что завоевать страну с населением 90 миллионов человек, занимающую 1,8 миллиона квадратных километров, с пустынями и горами будет задачей непростой. Это легче сказать, чем сделать. И это подорвало бы глобальный миропорядок, а также мировую экономическую и финансовую инфраструктуру.

Поэтому я очень рад, что обе стороны, вопреки всему, прислушались к нашему искреннему призыву: «Пожалуйста, остановите это!». Потому что известно, что в конце концов все конфликты решаются за столом переговоров. И, слава Богу, обе стороны встречаются. И мы желаем обеим сторонам всего наилучшего, чтобы достичь долгосрочного мира в регионе, ориентированного на результат.

— Я хотела бы уточнить: верно ли, что иранскую делегацию, как ожидается, будут возглавлять спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф и министр иностранных дел Аббас Аракчи?

— Это верно. По имеющимся у нас данным, иранскую делегацию возглавят спикер парламента и министр иностранных дел Ирана.

— Белый дом не уточнил, будут ли переговоры прямыми или делегации будут находиться в разных комнатах, как я читала, например, у «Аль-Джазиры». Вам об этом что-то известно?

— Что же, честно говоря, мы были бы рады, если бы обе стороны поговорили друг с другом [напрямую]. Но для Пакистана самым важным было добиться прекращения огня и усадить обе стороны за стол переговоров. Так что мы оставляем этот вопрос открытым. Наше искреннее желание состоит в том, чтобы они поговорили друг с другом.

Но если они захотят вести переговоры через нас, это тоже возможно. Итак, Пакистан открыт для всех форматов. Самое важное для нас — начало диалога и прекращение боевых действий.

«Моджтабе Хаменеи становится лучше»

— Премьер-министр Пакистана Шехбаз Шариф в эти дни звонил в Саудовскую Аравию, Катар, Турцию и Египет и благодарил их за то, что они также способствовали переговорам и урегулированию конфликта. А Дональд Трамп довольно неожиданно отметил роль Китая. А что Пакистану известно о роли России в этом урегулировании? Какую роль сыграла Москва?

— Мы всегда находились в тесной координации с Россией — как в Исламабаде, так и в Нью-Йорке [на площадке ООН] или в Москве. За последние две недели у меня состоялись три встречи на высоком уровне с тремя заместителями министра иностранных дел [России]. И, конечно, наши постпредства при ООН — Пакистан является непостоянным членом Совета Безопасности — поддерживали тесные контакты с российскими коллегами в Нью-Йорке, Женеве и Вене.

Таким образом, между делегациями Пакистана и России была налажена тесная координация на всех уровнях. И, конечно же, если вы посмотрите на результаты голосования в Совете Безопасности ООН, голосование Пакистана говорит само за себя. У нас была очень тесная координация с россиянами.

Мы всегда признаем, что Россия — великая держава, она постоянный член Совета Безопасности ООН, и россияне могут сыграть огромную роль в достижении мира, потому что у них прекрасные, хорошие отношения с Ираном, и также у них хорошие отношения с Израилем.

Поэтому мы попросили россиян, чтобы они попытались убедить израильскую сторону в том, что любой конфликт в конечном итоге окажет серьезное влияние и на сам Израиль. Таким образом, каналы связи между Россией и Пакистаном оставались открытыми на протяжении всего этого конфликта.

— Есть один деликатный вопрос. Сейчас в Иране появляется много заявлений от имени нового верховного лидера Моджтабы Хаменеи, сына убитого Али Хаменеи. Однако он ни разу не появлялся на публике с тех пор, как его избрали, что породило множество слухов. Например, совсем недавно газета The Times написала, что Хаменеи был очень серьезно ранен и якобы находится без сознания в городе Кум. Есть ли у Пакистана какая-то информация о состоянии здоровья нового верховного лидера Ирана?

По нашим данным, он также был ранен в результате той атаки, потому что находился со своим отцом (верховным лидером Али Хаменеи, который был убит 28 февраля. — Прим.RTVI), матерью, со своей семьей. И то, что я слышал, — ему становится лучше. Мы желаем ему полного выздоровления.

Его отец пользовался большим уважением во всем мире и в Пакистане, он долгое время играл важную роль в Иране — сначала как президент Исламской республики, затем как верховный лидер, аятолла шиитской ветви ислама.

И мы желаем Моджтабе Хаменеи крепкого здоровья и скорейшего выздоровления. Я надеюсь, что он продолжит играть ту роль, которую играл его отец, укрепляя дружбу и взаимопонимание между всеми странами региона.

— Дональд Трамп сначала заявил, что готов принять план из 10 пунктов от Ирана в качестве основы для переговоров. И Пакистан это подтвердил. Но позже пресс-секретарь Белого дома заявила, этот план из 10 пунктов не имеет ничего общего с реальностью, и он — цитата — «был выброшен в мусорную корзину». Так что же было на столе у Трампа?

— Знаете, когда начинаются переговоры по любому конфликту, обе стороны — а я был вовлечен в переговоры с Индией, — обычно занимают максималистские позиции. Иран заявил максималистскую позицию. Американцы заняли максималистскую позицию.

Мы считали, что как только они сядут за стол переговоров, то придут к пониманию того, что приемлемо для обеих сторон. Начало всегда связано с крайностями, но мы решили, что будет лучше для обеих сторон, если они сядут за стол переговоров и начнут обсуждать детали.

Самым важным для нас было прекращение конфликта, потому что от него страдают простые люди, он бьет по критически важной инфраструктуре, энергетической инфраструктуре. В конечном итоге, от конфликта страдают все участники, и больше всего страдает мирное население.

Поэтому мы очень рады, что, несмотря на жесткие требования обеих сторон, они, по крайней мере, согласились на приостановку огня и решили начать переговоры.

— Есть еще один принципиальный момент, породивший разные интерпретации и споры. Иран настаивает, что остановка боевых действий в Ливане была включена в договоренность о прекращении огня, и Пакистан также это подтвердил. Многие страны, такие как Россия, Франция, Великобритания тоже здесь выступили заодно и призвали к этому. В то же время Дональд Трамп заявил, что Ливан не входил в сделку, потому что у Израиля проблемы с «Хезбаллой». Так что же насчет Ливана? Входил ли он изначально в план?

— Да, насколько мы понимаем, предполагалось полное прекращение огня по всему региону: в Иране, в Персидском заливе, в Йемене, а также в Ливане, потому что мы исходим из того, что если в части региона продолжается конфликт, то это неизбежно повлияет на основные переговоры.

И я очень рад, что весь мир — включая Россию и Европейский союз — солидарен с Пакистаном и другими странами, которые взывают: «Пожалуйста, остановитесь!» Потому что по числу жертв наибольшие потери понес именно Ливан. Там погибли почти 1400-1500 человек, преимущественно мирных жителей.

И знаете, так происходит во всех конфликтах. гибнут не только комбатанты, но невинные мирные жители, включая женщин и детей.

Именно так Пакистан это видит: мы должны завершить конфликт, потому что начать его очень легко, а закончить всегда сложно, и тогда начинается спираль эскалации. Поэтому мы ценим, что Пакистан, Европейский союз, Россия, Китай — все призывают к полному прекращению боевых действий во всем регионе, чтобы создать условия для подлинного диалога между Ираном и Соединенными Штатами.

— Кстати, обе стороны — и Иран и США — объявили о своей победе в этом военном конфликте. Так кто победил, с точки зрения Пакистана?

— Знаете, я твердо убежден, как человек, имеющий дело с профессией дипломата, что на войне нет победителей. Проигрывают обе стороны. Я надеюсь, что наилучшим исходом станет мир.

Пакистан как объективный посредник не считает, что победил Иран или победили США. Мы как честные посредники считаем, что миру надо дать шанс.

Ведь если бы США и Иран продолжили воевать, если бы ситуация еще больше обострилась, то, откровенно говоря, это могло бы спровоцировать Третью мировую войну. Если бы ключевая инфраструктура Ирана была атакована, то Иран атаковал бы цели в Персидском заливе, и это имело бы серьезные последствия. В конечном итоге, проигравшим оказался бы весь мир.

На войне нет победителей. Есть только проигравшие. И главное желание Пакистана состоит в том, чтобы обе стороны сели за стол переговоров и работали над установлением прочного мира.

— Известно ли Вам о том, готовится ли какой-то проект письменного соглашения о прекращении огня?

— Я уверен, что черновики всегда существуют. Именно с них все и начинается — с проектов предложений. Как только люди садятся за стол переговоров, проекты начинают обретать форму. Поэтому я считаю, что на основе двух предложений, выдвинутых Ираном и США, появится совместный проект, и в конечном итоге они придут к взаимопониманию. Я очень на это надеюсь.

— Конечно, пока нет смысла строить прогнозы, но что, с точки зрения Пакистана, можно было бы уже считать успехом переговоров на этом этапе?

— Наша работа — всегда оставаться оптимистами. Но всегда надо допускать, что переговоры могут сорваться.

Пакистан участвовал во многих мирных процессах с разными странами. Это очень выматывает: то у вас период, когда прогресс есть, а потом наступает период, когда его нет. Но важно начать.

Поэтому Пакистан очень гордится тем, что, по крайней мере, ему удалось убедить две главные стороны этого конфликта сесть и начать говорить. Мы надеемся на урегулирование, но есть вероятность, что это не принесет желаемых результатов.

Но я твердо убежден в том, что возобновить конфликт будет сложно, потому что, полагаю, обе стороны осознали бессмысленность этой войны.

«Надеемся, к июню премьер-министр приедет»

— Иран до сих пор частично блокирует Ормузский пролив, и иранское агентство Tasnim даже опубликовало карту с обозначением безопасных зон для прохода судов и зон, где могут быть морские мины. Дональд Трамп настаивает, что пролив должен быть разблокирован. С другой стороны, сообщается, что Иран собирается взимать плату за проход судов через пролив. А у Трампа при этом возникла экзотическая идея — брать эту плату совместно с Ираном, например, создать для совместное предприятие. Как Пакистан, со своей стороны, видит управление Ормузским проливом?

— Что ж, я надеюсь, мы достигнем взаимопонимания, которое обеспечит беспрепятственный проход судов. Но давайте посмотрим. Есть предложение, согласно которому Иран и Оман будут взимать плату, как это происходит с Суэцким каналом.

Наше искреннее желание — чтобы проход был свободным для всех. Но, конечно, только время покажет, потому что это очень тонкий момент. Я думаю, мы возвращаемся к событиям 1956 года, когда Египет национализировал Суэцкий канал. Мы становимся свидетелями истории, которая повторяется в наши дни.

Но мы твердо убеждены: если будет достигнуто соглашение путем переговоров, я надеюсь, что оно обеспечит свободный транзит для всех стран мира.

— И кстати, обе страны — и Пакистан, и Россия — сумели договориться с Тегераном о свободном проходе своих судов через Ормузский пролив. Вам известно о том, должны ли они за это платить или им разрешили проходить бесплатно?

— Насколько я понимаю, Китай, Пакистан и Россия — все наши суда проходят через канал без уплаты сбора. Это мое понимание ситуации.

— Из-за войны на Ближнем Востоке премьер-министр Пакистана Шехбаз Шариф отложил свой визит в Россию. Вам известно уже о новом времени, о новой дате визита? Возможно, она уже согласована?

— Да, знаете, это было досадно. Премьер-министр до последнего собирался приехать. Но когда, к несчастью, был убит верховный лидер Ирана, нам пришлось отменить визит.

Сейчас мы работаем над датами, и, надеемся, к июню премьер-министр приедет, потому что он действительно очень ждал этого исторического визита. Он бывал в России, а до этого в Советском Союзе еще с 1960-70-х годов. Так что у него давние связи.

У премьер-министра было три — четыре встречи с президентом Путиным — в Китае и в Туркменистане, Ашхабаде. Поэтому он очень ждал этого визита. Мы подготовили все документы, все было готово. Но, к сожалению, когда верховный лидер Ирана был убит, премьер-министру пришлось все отложить.

Поэтому мы работаем над тем, чтобы визит состоялся в июне. И премьер-министр очень ждет встречи с президентом Путиным, которого очень уважает и считает голосом мудрости и великим государственным деятелем на мировой арене.

Так что, да, премьер-министр с нетерпением ждет визита. И надеюсь, что этот конфликт скоро закончится, и премьер-министр сможет посетить Москву и Санкт-Петербург.

— Июнь — подходящее время для этого. А есть ли у президента России Путина приглашение посетить Пакистан?

— Да, всегда.

— Но подготовка к визиту пока не ведется?

— Вероятно, мы будем работать и над этим, поскольку, надеемся, после этого визита премьер-министра президент Путин ответит взаимностью. А президент Путин пользуется большим уважением в Пакистане. Если посмотреть на публикации в прессе, то пакистанцы воспринимают его как государственного деятеля своей страны.

— Мы знаем, что из-за всей этой ситуации Пакистан переживает энергетический кризис. Министерство финансов Пакистана объявило 6 апреля, что запасов нефти в стране для внутреннего использования осталось на 12 дней. А сегодня уже 10 апреля, то есть, если ничего не изменилось, осталось всего восемь дней. Что Пакистан собирается делать? И может ли Россия как-то помочь Пакистану в этой ситуации?

— Конечно. Сейчас мы получаем нефть из Персидского залива. И мы также ведем переговоры с российской стороной. Мы получили одну партию нефти в 2023 году. И мы по-прежнему регулярно проводим с Россией переговоры. Это было бы очень важно как для Пакистана, так и для Российской Федерации.

— В 2023 году первый танкер с российской нефтью действительно прибыл в пакистанский порт Карачи, и, насколько мне известно, это была своего рода пилотная сделка. После этого Пакистан еще покупал российскую нефть?

— Я не очень в курсе событий, но думаю, что мы покупали.

— Речь не идет о постоянных поставках?

— Именно над этим мы и работаем. В понедельник [13 апреля] я встречусь с некоторыми людьми, в том числе с заместителем министра. Мы ведем переговоры с российской стороной.

— То есть у Пакистана есть интерес к заключению именно долгосрочного контракта?

— Да, конечно. Мы определенно хотели бы заключить такой [долгосрочный] контракт с Россией.

— Могут ли западные санкции в отношении России стать препятствием для такой сделки, помешать торговле?

— У некоторых российских компаний есть проблемы с санкциями, но мы стараемся иметь дело с теми аспектами, которые не подпадают под санкционный режим. К этому мы стремимся.

Мы неизменно считаем Россию супердержавой, как в экономическом, энергетическом, так и в военном отношении. Поэтому Пакистан всегда очень тесно взаимодействовал с Россией, особенно в последние 10-15 лет. Поэтому мы координируем наши шаги и в энергетической сфере. Мы регулярно проводим военные учения с Россией. У нас есть регулярные контакты на всех уровнях. Так что Пакистан взаимодействует с Россией на всех уровнях.

— В какой валюте происходит торговля между двумя странами?

— Конечно, мы не можем торговать в долларах США. При работе с Россией нам приходится переходить на валюты, альтернативные американскому доллару.

— Я также читала, что Россия была среди стран, помогавших Пакистану с кредитами. Но там возникла нестандартная ситуация: из-за западных санкций Пакистан не может выплачивать России долг в долларах США. Поэтому российское правительство продлило график платежей до 2027 года и заменило доллары на китайские юани или российские рубли. Это так?

— Нет, я так не думаю. У нас больше нет непогашенных долгов перед Россией. Были, но мы все долги перед Россией погасили. По моей информации, в настоящее время у нас нет никаких долгов перед Россией.

«Место Пакистана — в БРИКС»

— Я вас поняла, потому что такие данные приводились в 2023 году. Тогда же, в 2023 году, Пакистан подал заявку на вступление в БРИКС, но страна до сих пор не стала членом БРИКС. Пакистан не изменил своего решения вступить в БРИКС?

— Я твердо убежден, что место Пакистана — в БРИКС. Мы уже входим в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС). К сожалению, есть возражения со стороны одной страны, которая не желает нашего участия в БРИКС.

Но именно это я говорю им: Индия, Пакистан и Россия принадлежат к одному региону, у нас общая география. И будет лучше, чтобы Индия позволила включить Пакистан.

Дипломатический вес и политический авторитет Пакистана значительно выросли за последние несколько лет благодаря его миротворческим усилиям и приверженности переговорам как способу урегулирования конфликтов.

Надеюсь, что Россия понимает нашу позицию. Китай хочет, чтобы мы были частью БРИКС. Бразилия хочет, чтобы мы были частью БРИКС. Южная Африка хочет, чтобы мы были частью БРИКС. Только Индия возражает.

Я надеюсь, что индийское правительство пересмотрит отношение к кандидатуре Пакистана, потому что Пакистан обладает большой силой как средняя держава, каковой он стал за последнее время, у Пакистана есть политическая и военная мощь, а теперь еще и большое дипломатическое влияние. Поэтому, если Пакистан станет частью группы БРИКС, от этого выиграют все, включая Индию

— Кстати, в 2025 году Пакистан заключил торговое соглашение с Соединенными Штатами. Оно очень выгодно для Пакистана. И еще мы помним, что Дональд Трамп угрожал странам-членам БРИКС пошлинами. На этом фоне Пакистан не изменил своего мнения?

— Нет, нет. Мы никогда не меняем своего мнения. Мы — страна, которая принимает собственные решения. Вы видели это и в Совете Безопасности ООН, и в политике.

— Вы упомянули военные учения. Вы имеете в виду контртеррористические учения «Дружба»?

— Верно.

— Насколько я знаю, они проводятся уже 10 лет, с 2016 года. Будут ли они проходить в этом году, когда и где?

— Они пройдут в Пакистане в сентябре 2026 года. И мы с нетерпением ждём прибытия российского военного контингента в Пакистан.

— А тот факт, что Пакистан и Россия входят в ШОС, помогает в борьбе с терроризмом?

— Конечно. Знаете, я был национальным координатором по вопросам ШОС от Пакистана, а также координатором по РАТС — Региональной антитеррористической структуре ШОС. Это прекрасная платформа как для России, так и для Пакистана — для совместного противодействия угрозе фашизма, терроризма и экстремизма во всем мире. Обе страны имеют большой опыт в борьбе с элементами, которые распространяют экстремизм, терроризм и фашизм.

Пакистан — близкий партнер России и всех стран ШОС — как в рамках самой Организации, так и в рамках РАТС. Мы рассчитываем на сотрудничество со всеми странами региона, потому что нам нужен мир, в котором торжествуют те, кто разумно верит в мир во всем мире, кто привержен принципу суверенитета, торговле, культурному и экономическому сотрудничеству, а не те, кто потворствует экстремизму, терроризму и фашизму.

— В 2024 году в российском «Крокус Сити Холле» в Красногорске произошел ужасный теракт, ответственность за него взяла группировка «Вилаят Хорасан»* — афганский филиал «Исламского государства»*. Насколько мне известно, Пакистан тоже страдает от этой террористической группировки. Что изменилось с тех пор? Удалось ли странам купировать эту угрозу, каков ее масштаб сейчас?

— Нет, к сожалению, у «Вилаят Хорсан»* очень сильное присутствие в Афганистане, которое дестабилизирует не только Пакистан, но и Китай, Таджикистан и Россию. К сожалению, пару недель назад у нас возникли некоторые проблемы с группировками «Вилаят Хорасан»* и «Техрик-е Талибан Пакистан»*. Пакистану пришлось принять меры.

Последние четыре года мы добивались, чтобы эти структуры были взяты под контроль в Афганистане. К сожалению, нам пришлось самим принять меры. После этого у нас в Пакистане не было террористических атак. Поэтому я надеюсь, что «Техрик-е Талибан»* в Афганистане сможет контролировать «Техрик-е Талибан Хорасан»* и «Техрик-е Талибан Пакистан»*.

— Россия — единственная страна в мире, которая признала правительство талибов** в Афганистане. Посол, назначенный правительством талибов**, сейчас работает здесь, в Москве. И в то же время мы знаем, что пакистанское правительство заявило об «открытой войне» с «Талибаном»** в феврале, и, насколько я понимаю, эта война еще не закончилась. Это признание осложняет отношения между Пакистаном и Россией? Или, может быть, наоборот, дает дополнительные возможности для посредничества?

— Нет, это независимое решение России, и мы его приветствуем. У нас в Пакистане тоже есть временный поверенный в делах от «Талибана»**, а также у нас есть посол в Кабуле. Мы убеждены, что Россия может сыграть очень эффективную роль в убеждении «Талибана»**.

Как вы знаете, есть два региона, из-за которых блокируется создание транспортного коридора «Север-Юг», задуманного президентом Владимиром Путиным. Один из них — Иран, другой — Афганистан. И мы попросили российскую сторону вступить во взаимодействие с «Талибаном»** и узнать, хотят ли они быть частью этого транспортного коридора «Север-Юг» или же они хотят быть фактором нестабильности, продвигая интересы третьих игроков в дестабилизации Пакистана, Таджикистана и России.

— Вы также упомянули о напряженности в отношениях с Индией и о том, что вы участвовали в переговорах с ней. Прошлой весной произошла война. Тогда Дональд Трамп заявил, что это как раз одна из восьми войн, которые он остановил. Пакистан даже поддержал выдвижение Дональда Трампа на Нобелевскую премию мира. С точки зрения Пакистана, оказывает ли Россия какое-либо реальное влияние на ситуацию, в качестве посредника между Исламабадом и Нью-Дели?

— Что же, Россия всегда играла роль, потому что у неё очень тесные отношения с Индией. И поэтому мы говорим индийской стороне, что мы уже партнёры по ШОС. Скоро мы начнём переговоры о соглашении о свободной торговле с Евразийским экономическим союзом. И мы хотим войти в БРИКС. Таким образом, Россия всегда может играть роль справедливого посредника в улучшении отношений между Индией и Пакистаном.

К сожалению, нынешнее правительство Индии думает иначе. Но в конфликте прошлого года они столкнулись с реальностью: хотя мы небольшая страна с точки зрения экономики и армии, мы очень тверды. И мы сказали индийцам, что хотим вступить в переговоры. И да, президент Трамп сыграл свою роль в деэскалации.

Потому что, опять же, когда страну вынуждают воевать, она воюет. Но Пакистан — это не та страна, которая хочет воевать, тем более что и Индия, и Пакистан обладают ядерным оружием. Именно это я говорю индийцам: вы ядерная держава. Нельзя начинать конфликт с другой ядерной державой из-за незначительного инцидента. В Пакистане происходило много террористических инцидентов, и мы задерживали индийских агентов внешней разведки (RAW) и Военно-морских сил на территории Пакистана. Но мы никогда не начинали войну с Индией. Но если Пакистан как государство вынудят воевать — Пакистан готов воевать.

— Нужна ли Пакистану помощь России, чтобы обеспечивать физическую безопасность пакистанских ядерных объектов?

— Наши ядерные объекты надежно защищены, и, конечно, мы были бы очень рады сотрудничать и с Россией. Но, знаете, именно об этом мы и говорили связи с этим конфликтом. У Индии и Пакистана есть соглашение о том, что мы никогда не будем нацеливаться на ядерные объекты друг друга. Каждый год 31 декабря мы обмениваемся списками таких объектов.

В последнем конфликте на Ближнем Востоке мы видели, как Израиль, к сожалению, атаковал Бушер. Если бы был нанесен прямой удар по Бушерской АЭС, это имело бы последствия не только для Ирана, но и для Персидского залива, а также для Пакистана. Я надеюсь, что Израиль извлечет из этого урок: ядерный объект — неприкосновенен. Его никогда нельзя подвергать атакам.

У Индии и Пакистана очень хорошая история в плане взаимных гарантий, что мы не атакуем ядерные объекты друг друга. И мы будем очень рады сотрудничать с Россией в ядерной сфере.

— У вас есть проекты с компанией «Росатом»?

— Мы сотрудничаем с ними, но, конечно, хотим вывести это на новый уровень. В настоящее время мы работаем с Китаем, и у нас есть собственные мощности, но в будущем будем очень рады сотрудничать и с Россией.

«Я прочитал «Тихий Дон» на урду»

— Я знаю, что все больше пакистанских студентов учатся в российских вузах. Какие специальности они чаще всего выбирают?

— Сейчас в России учатся 1300 пакистанских студентов — главным образам, по специальностям инженерное дело, медицина, экономика. Но я хочу, чтобы их число достигло хотя бы 13 000.

Я верю, что будущее этого мира — за молодежью. Больше российских студентов должно учиться в Пакистане и больше пакистанцев — в России. Они станут архитекторами дружбы, мира и процветания. В сентябре 2026 года Россия будет проводить Международный молодежный фестиваль в Екатеринбурге, и туда приедет большая пакистанская делегация.

Я сам участвовал в программе молодежного обмена, когда учился в старшей школе в Канаде. Это создало связи, которые сохранились у меня по сей день. Я знаю одного человека, самого популярного пакистанского писателя, пишущего на урду, который приезжал на Всемирный фестиваль молодежи и студентов в СССР в 1957 году, и он до сих пор рассказывает и пишет об этом. Его сын сейчас наш посол в Голландии.

Поэтому Пакистан считает, что больше россиян должны учиться в Пакистане и больше пакистанцев должны учиться по всем специальностям в России. Именно в этом и заключается моя цель: увеличить число пакистанских студентов здесь и увеличить число российских студентов в Пакистане.

— Урду преподают в России. А как насчет русского языка в Пакистане?

— Да, русский язык преподают в Пакистане, в том числе и в школах. Знаете, нам нужно больше, потому что все произведения русских писателей переводятся на урду.

Я начал читать русскую литературу еще в школе, когда еще был Советский Союз. Так, первой русской книгой, которую я прочитал, был роман «Мать» Максима Горького. Потом я прочитал «Тихий Дон» Шолохова — это была одна из любимых книг моего дяди. И, конечно, потом я читал Достоевского, я читал на урду Толстого, Чехова.

Точно так же на русский язык переводятся произведения пакистанских писателей — например, Манто, которого называют «Чеховым литературы на урду», переведен на русский язык. Фаиз, лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами», которую он получил в 1960-е годы, переведен на русский язык. Мы хотим, чтобы между Пакистаном и Россией было больше культурного взаимодействия.

— Приезжают ли российские туристы в Пакистан?

— Это как раз то, над чем я сейчас работаю. В понедельник у меня намечена встреча, мы довольно скоро мы отправим первых российских туристов в Пакистан.

— Это будут первые туристы? До сих пор их не было?

— Они приезжают индивидуально. Вы удивитесь, но около 3000 россиянок состоят в браке с пакистанцами и живут в Пакистане. Так что эти связи уже существуют. В России живет много пакистанцев, состоящих в браке с россиянками. Поэтому они много ездят между столицами.

Но многие россияне едут в Пакистан ради хайкинга и альпинизма, потому что у нас находится вторая по высоте гора в мире. Из 14 вершин, расположенных в Пакистане, пять имеют высоту более 8000 метров.

И сейчас мы хотим привлекать российских туристов, чтобы они открывали для себя пакистанские пляжи, пакистанскую историю. Пакистан мог бы стать отличным местом для горнолыжников даже летом. И Пакистан мог бы стать направлением для поездок по историческим маршрутам. Александр Македонский пришел в Пакистан в 326 году до нашей эры.

Мы приглашаем россиян приехать в Пакистан и открыть для себя богатое культурное, природное и историческое наследие нашей страны.

— То есть будут именно организованные туры?

— Да, мы отправим первые организованные туры, после чего ожидаем регулярный поток российских туристов в Пакистан.

— Прямых рейсов сейчас нет?

— К сожалению, сейчас нет, но 30 лет назад у нас были регулярные рейсы между Москвой и Пакистаном, и мы начали процесс возобновления полетов между нашими странами.

* Организация признана террористической и запрещена в России

** Верховный суд России приостановил запрет деятельности движения «Талибан», которое было внесено в список террористических организаций