Только 8% конфискованных у коррупционеров активов действительно удается обратить в доход государства. Такие данные предоставляла Счетная палата. RTVI разбирался, почему столь малую долю изъятых активов удается реально отправить в бюджет и что происходит с остальным.

В последние годы в России увеличилось число антикоррупционных дел. Только с начала 2026 года суды изъяли у чиновников активы более, чем на 143 млрд рублей — и это только в Краснодарском крае. За 2025 год, как сообщал генпрокурор РФ Александр Гуцан, по всей стране суды обратили в доход государства имущество коррупционеров более, чем на 1,5 трлн рублей.

Среди конфискованных активов чаще всего бывают не только предметы роскоши, наличные и денежные средства на счетах и в ценных бумагах, но и земельные участки, объекты жилой и коммерческой недвижимости, доли в компаниях. Недвижимость и земля обычно представляют наибольшую ценность, однако реализовать такие активы удается далеко не всегда.

Как в доход государства обращают землю и недвижимость

После того, как суд принимает решение обратить в доход государства активы коррупционеров, начинается процесс регистрации права нового владельца — Росимущества или субъекта федерации — на имущество, объяснил в разговоре с RTVI Юрий Пустовит, управляющий партнер адвокатского бюро «Юг». Процесс, по данным адвоката, занимает от трех дней до месяца.

Однако Счетная палата в отчете об управлении конфискованным имуществом отмечала, что в реальности государственная регистрация права собственности занимает 1,5-2 года из-за сложности снятия запретов и арестов судебных органов.

Алексей Белкин / NEWS.ru / ТАСС

Проблемы также могут возникать на этапе передачи конфискованного имущества от Федеральной службы судебных приставов Росимуществу, из-за чего сроки вовлечения активов в хозоборот растягиваются. Более того, в СП предупреждали, что у Росимущества нет единой практики приема и учета в казне РФ и регистрации права федеральной собственности на такое имущество, так что есть риски его утраты.

И даже после оформления всех необходимых документов продать конфискованное у коррупционеров может быть непросто. По словам Юрия Пустовита, сложности обусловлены высокой стоимостью многих лотов, например, особняков и поместий. Один из последних случаев изъятия — поместье заместителя губернатора региона Андрея Коробки, где помимо особняка есть вертолетная площадка, причал, теннисные корты и даже церковь.

«Процедура изъятия имущества вызывает много вопросов у практикующих юристов и создает риски оспаривания его приобретения новыми собственниками. Кроме того, такое имущество ассоциируется с личностью лиц, у которых оно было изъято, что несет дополнительные репутационные риски», — добавил адвокат.

Проблема заключается еще и в том, что закон позволяет продать конфискованную недвижимость только в том случае, если ее рыночная стоимость в два или более раза превышает среднюю рыночную стоимость такого объекта. Чтобы рассчитать последнюю квадратуру умножают на среднюю стоимость квадратного метра в соответствующем регионе, ориентируясь на данные Росстата. Этому критерию соответствует только 8% изъятого имущества.

Сейчас законодатели планируют устранить проблему: правительство поддержало поправки, которые позволят продавать коррупционное имущество без учета ценового критерия.

С землями, изъятыми у коррупционеров, ситуация еще сложнее: закон о приватизации не распространяется на земельные участки без капитальных построек. Продажа земли регулируется Земельным кодексом, который запрещает продажу участков, предназначенных для «строительства зданий или сооружений». Сейчас законодатели пытаются изменить ситуацию: правительство уже поддержало законопроект, который позволит продавать участки под застройку, если они были конфискованы в рамках антикоррупционных дел.

Так и не проданное имущество ложится бременем на государственный бюджет: активы, которые перешли в собственность государства, но так и не были проданы с молотка, становятся обузой для бюджета. Юрий Пустовит отметил, что даже организация торгов требует расходов и сотрудников, которые могли бы заниматься процедурой.

«Те активы, которые не удается реализовать, остаются в собственности государства и требуют расходов на его содержание. Без несения таких расходов на содержание имущества существует риск его утраты и уменьшения его стоимости», — добавил эксперт.

Что с этим делать?

Александр Коряков / Коммерсантъ

В марте 2026 года ситуацию с недостаточно эффективным использованием изъятых активов коррупционеров даже обсуждали в Совете Федерации. По данным чиновников, подавляющая часть имущества приходится именно на жилые объекты, однако до сих пор их нечасто удается реализовать, чтобы пополнить государственный бюджет.

С 2011 по 2025 годы в рамках антикоррупционных дел в России конфисковали более восьми тысяч объектов, их суммарную кадастровую стоимость оценили более, чем в 112 млрд рублей. Причем рыночная стоимость обычно оказывается выше, а проверки проводили только в отношении объектов капитального строительства и земельных участков.

Основная часть недвижимости была передана в распоряжение Росимущества. Реализация недвижимости происходит в основном за счет продажи и аренды зданий и помещений на торгах, и именно здесь возникают сложности, уверены в Счетной палате. По данным ведомства, с 2021 года в России приватизировали 240 объектов коррупционного имущества на 3,2 млрд рублей, в аренду передали 224 объекта, а доходы казны от этих операций составили только 830 млн рублей.

«Фактически уровень вовлечения в хозоборот коррупционного имущества, по нашим оценкам, составляет всего лишь порядка восьми процентов», — рассказывал аудитор Счетной палаты Андрей Батуркин.