Все отключения мобильного интернета и другие ограничения связи в Москве, Санкт-Петербурге и других крупных городах России происходят для обеспечения безопасности, заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков. Чего на самом деле опасаются власти, могут ли они в дальнейшем отключить домашний интернет и запретить VPN, что может привести к необратимому технологическому отставанию России, RTVI рассказывает политолог, автор телеграм-канала «The Гращенков» Илья Гращенков.
Настоящие причины отключения мобильного интернета в обеих столицах
Когда задаются этим вопросом, то обычно обсуждают три варианта ответа — антитеррористические учения, техническая профилактика работы сайтов из «белого списка» или власти к чему-то готовятся. Этот вопрос, конечно, нужно адресовать не политологам, а властям, потому что все мы хотели бы узнать, в чем причина.
Мы видим, что отключать или не отключать интернет — выбор далеко не однозначный. Например, на той же Украине интернет не отключают, и нельзя сказать, что это обстоятельство стопроцентно помогает или препятствует ракетным и дроновым атакам.
Поэтому решения принимаются, исходя из каких-то соображений, которые в публичном пространстве носят однозначную трактовку — безопасность. Но у разных ведомств и разных сторонников этой меры подоплека может быть разная. Поэтому политологи фиксируют сейчас в обществе нарастающую тревогу из-за отключения привычных способов связи. И эта тревога понятным образом трансформируется в подозрительность.
Естественно, у людей возникает вопрос: «Готовятся ли к чему-то власти?»
Отсутствие связи в современном мире — это мера настолько же серьезная, насколько отсутствие соли в магазинах позапрошлого века и отсутствие света в домах в XX веке. То есть отключение связи очень серьезно бьет по жизни людей. Они теперь существа информационные, для которых социальные сети и привычное общение гораздо важнее, чем, может быть, даже еда и какие-то другие базовые потребности.
Софья Сандурская / ТАСС
Поэтому когда люди не видят очевидных причин для столь серьезной меры, то они, конечно, считают, что власти к чему-то готовятся. Отсюда слухи, сарафанное радио и возможные сценарии, к чему именно власть может готовиться. Поэтому было бы оптимально, если бы сама власть могла эти слухи как-то развеять, иначе она рискует оказаться в плену слухов.
Это, к сожалению, может стать повторением достаточно плохой ситуации позднесоветской эпохи, когда слухам и внешней информации люди верили гораздо больше, чем официальной, потому что полагали ее изначально искаженной. Поэтому антитеррористические учения и «белый список» — это скорее оправдание тех мер, которые для многих не кажутся соизмеримыми с указанными проблемами.
Что касается «белого списка», то это вообще достаточно жесткая история. Я уже был в нескольких регионах, где не работает никакой интернет, кроме сайтов из этого самого «белого списка». Конечно, он периодически дополняется, но в любом случае это не только никак не восстанавливает привычный мир информационного взаимодействия, а, скорее наоборот, показывает всю неприглядность альтернативы.
Не боится ли власть разозлить широкие слои общества
Безусловно, власть опасается общества, поэтому их коммуникация давно строится по принципу взаимного изучения. Многочисленные социологические службы — это такой метод потыкать палкой в ту субстанцию, которую сам не очень понимаешь и ощущаешь. Власть в нашей стране не то что ненародная, просто ее социум слишком оторван от тех реалий, которые достаточно быстро формируются в народе.
То есть социум власти всегда рассматривает и оценивает общество как некоторую проекцию, как ему кажется, релевантную для того или иного состояния.
«Социум власти» — термин, который, по мнению Глеба Павловского, описывает систему властвования. Как считал Павловский, без угроз социум власти не работает — ему нужно самому производить угрозы, чтобы масштабно на них отвечать.
Грубо говоря, кто-то помнит общество таким, каким его застал, еще будучи его активной частью — например, военным или инженером в Советском Союзе. Кто-то помнит общество середины 90-х и склонен проецировать на сегодняшний день потребности и задачи того общества.
Кто-то из представителей власти общается со случайными посланцами от этого общества — например, в такси, в ресторане с официанткой или с дальними родственниками. Им кажется, что они знают это общество, но представляют его как нечто не просто опасное, а как нечто неуправляемое. И поэтому во многом задача власти — получить контроль над тем, что, по ее мнению, склонно к такому хаотичному движению.
Власть действительно боится разозлить общество, считая, что любое ее действие может быть воспринято только двумя способами: либо проглочено, либо выплюнуто. Но при этом власть не может не отвечать на кажущиеся ей угрозы эскалациями — это ее привычный модус поведения. Если возникает какая-то проблема, то ее надо решить либо запретом, либо какой-то другой проблемой, которая перебила бы первую.
Поэтому власть всегда так себя ведет, наблюдая при этом за реакцией людей и снимая соответствующую социологию.
Как я понимаю, на данный момент у власти сложилось впечатление, что практически все ее решения проходят достаточно безболезненно. По какой причине это происходит, власть не понимает.
Или общество действительно сплотилось вокруг флага, или оно сейчас индифферентно к любым проблемам, потому что занято в основном выживанием.
Так или иначе сейчас власть склонна считать, что вибрирует от ее негативных решений только какая-то небольшая часть — так называемый средний класс. Поэтому именно этих людей власть назначает ответственными за бузу, которая возникает в обществе, и старается как-то это всё нивелировать либо новыми запретами, либо зачисткой того пространства, где эта буза и происходит. Отсюда либо попытки блокировки телеграма и прочие запреты и ограничения, либо стремление расколоть эту монолитную часть общества на разные мелкие группы, которые между собой не смогут договориться.
Тем не менее в целом общество у нас стало более информационным. Мобильным интернетом сейчас пользуются все. Бабушки у подъездов через телефоны смотрят сериалы, дети — мультфильмы, а взрослые больше склонны проводить время за чтением новостей в соцсетях, чем за просмотром телевизора. К сожалению, для власти это пока еще не очевидный факт.
Может ли глухое недовольство от новых запретов сказаться на результатах выборов осенью 2026 года
Сергей Мальгавко / ТАСС
Безусловно, люди будут раздражены, причем повсеместно. И это раздражение будет множиться, потому что выключение интернета — болезненный, но не единственный раздражитель. Сюда же можно отнести и ухудшение качества обслуживания во всех сферах — не только в ЖКХ, но и в медицине, образовании, транспорте. Очевидный рост цен, соответственно, продуцирует тревогу, поскольку люди не очень понимают, чего ждать в дальнейшем.
Ощутимо снижается ощущение безопасности, то есть уверенность в завтрашнем дне, а отсутствие привычных методов связи еще больше нервирует и тревожит народ. Ведь именно через эти самые средства связи люди во многом пытаются понять, сколько всё это будет еще продолжаться и как дальше планировать свою жизнь.
Но ничего этого наши граждане не получают, поэтому эта тревога постепенно переходит в следующие состояния — раздражение или даже ярость.
Соответственно, люди будут искать способы канализации этих настроений. Понятно, что это не публичная активность, но голосование на выборах может стать действительно хорошим инструментом для выражения своего отношения к происходящему.
Поскольку нынешние выборы во многом проходят в достаточно удобной и стерильной для власти ситуации, то некоторые политические силы смогут стать отдушиной для того электората, которому необходимо выплеснуть свое раздражение. Для кого-то в этой роли выступит, например, партия «Новые люди», которая сегодня на стороне противников запретов, а это достаточно большая часть общества с обоих полюсов политического спектра.
Это и люди правых убеждений, многие из которых сейчас находятся на фронте или заняты его обеспечением. Это и люди левых и либеральных взглядов, которые сейчас чувствуют угрозу своему праву на информацию. Это и представители средней прослойки городского электората — они привыкли ежедневно пользоваться теми благами, которые сегодня вдруг становятся дефицитом.
Может быть, в плане протестной мобилизации мы сейчас недооцениваем малые города и деревни, которые в какой-то степени больше зависят от интернета, чем большие города. Там единственная возможность что-то купить и довезти доставкой — это маркетплейсы, а получить хорошую и качественную картинку, будь то сериал или новости, можно получить тоже только по интернету.
Но вопрос в том, дойдут ли все эти люди до избирательных участков и как посчитают их голоса. Другой вопрос к дистанционному электронному голосованию — на этот раз оно будет на стороне власти или на стороне протеста?
Ждать ли россиянам запрета на использование VPN-сервисов и других способов обхода блокировок
Очевидно, что рано или поздно это может случиться, если власть поймет, что все ее прежние запреты не достигают результата. Сейчас власть что-то запрещает, а люди это обходят, при этом обе стороны делают вид, что не замечают друг друга. Власть закрывает глаза на некоторые действия граждан, а те, в свою очередь, не очень раздражаются ограничительными решениями властей, поскольку в целом они еще не сильно усложняют их повседневную жизнь.
При этом часть негатива пока еще списывается на Запад, который отключает россиянам какие-то сервисы и платежи по банковским картам. Поэтому в этом смысле российские власти здесь для многих граждан представляются союзником, а не противником.
Но если власть действительно возьмет курс на зачистку информационной поляны и построения подобия северокорейского интернета, где останется очень мало альтернатив «белому списку», то достичь этого можно только путем полного запрета VPN-сервисов. Возможно, некоторые из них оставят для спецслужб и отдельных политических акторов.
Поэтому я не исключаю, что в какой-то момент у власти может не оказаться хороших решений.
Но если власть решится пройти эту развилку, то на данный момент это будет очень тревожным решением. Надеюсь, его реализацию оставят только для экстренных случаев — в случае возникновения угрозы стабильности в стране под воздействием внутренних противоречий или внешних угроз.
Опасаться ли россиянам отключения домашнего интернета
В нашей стране теперь стоит опасаться всего, в том числе и этого. Как я уже упоминал, в суверенизации российского интернета есть два пути. Первый из них ведет к суверенному российскому интернету с ограниченными возможностями внешнего интернета (китайский вариант).
Второй путь больше напоминает северокорейский вариант, предусматривающий полное отключение любого внешнего и несогласованного контента. И в таких случаях, конечно, оставлять лазейки между мобильным и домашним интернетом никто не будет, чтобы не давать возможности организации какой-нибудь подпольной сети Wi-Fi с бесплатной его раздачей всем желающим.
Если такое плохое решение будет принято, то и домашний интернет никто не пощадит.
Отключать его, конечно, полностью никто не будет, но, как и мобильный интернет, он будет работать в системе «белых списков». Но я повторюсь — северокорейский вариант возможен только при очень плохом сценарии. Соответственно, если он не будет востребован, то и мобильный, и домашний интернет продолжат работать с ограничениями, но не будучи полностью отключенными.
Тем не менее переживать всё равно следует — предупрежден, значит, вооружен и подготовлен. Тем пользователям, которые уже сейчас рассматривают какие-то альтернативы, будет легче в будущем сориентироваться, если вдруг в один не очень прекрасный момент весь интернет перестанет работать.
Приведет ли цифровой блэкаут к отставанию России, которая недавно считалась ведущей цифровой державой
Действительно, Россия первой вошла в эпоху удобных цифровых решений, но при этом она избрала путь не цифрового рая, а цифрового лагеря. К сожалению, многие цифровые решения стали использоваться не для расширения и удобства пользования гражданами, а для их ограничения и контроля за ними. Это создало в целом достаточно негативный тренд и породило недоверие к любым технологическим решениям со стороны государства.
Поэтому есть немалый риск того, что в будущем Россия превратится в цифровую Португалию.
Если вспомнить историю, то расцвет этой страны пришелся на начало эпохи Великих географических открытий, а португальцы первыми из европейцев стали совершать дальние морские экспедиции. Но потом Португалия не успела вовремя приспособиться к изменившимся требованиям времени и постепенно превратилась в бедное отсталое европейское государство.
В России сейчас происходит примерно то же самое. Вместо вложений в развитие она сегодня тратит миллиарды рублей на блокировку интернета, ограничение трафика и покупку вредительского по сути оборудования, которое только ограничивает и замедляет. Наши программисты теперь не имеют доступа к мировым трендам, не получают новинок, материалов и программ, достаточных для совершения инновационного прорыва.
Наталья Шатохина / NEWS.ru / ТАСС
Но в этом случае мы оказываемся в ситуации, когда отечественные продукты вроде Госуслуг или Яндекса из передовых постепенно становятся рядовыми. Мало того, отсутствие финансирования превращает многих из них в попрошаек, вынужденных постоянно только требовать от пользователей денег, не давая им взамен ни новых технологий, ни удобства.
Помимо всего этого, нынешние ограничительные меры вытесняют людей из цифрового поля, потому что они там чувствуют себя небезопасно и боятся использовать программные продукты, предоставляемые государством.
Все это может закончиться печально. Когда наступит эпоха Индустрии 4.0, в основе которой лежит технология индустриального интернета вещей (IIoT), то Россия имеет все шансы оказаться на задворках этой новой эры под соусом того, что наши традиционные ценности и цифровые профили плохо совмещаются. В таком случае Россия, как в свое время и Португалия, просто навсегда выпадет из гонки великих держав.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции