«Станут разоряться». Почему из-за запрета Telegram ваш кошелек опустеет

В России хотят вновь ограничить Telegram. Удастся ли властям его победить, превратится ли Россия в цифровой концлагерь и как новые запреты и блокировки могут сломать в стране весь интернет и привести к ее необратимому технологическому отставанию, RTVI рассказывает IT-эксперт Александр Исавнин.

Как мы дошли до жизни такой

Обществу и журналистам следует обращать внимание прежде всего на поиск тех, кто принимает решения о цензуре в интернете. Это не депутаты Горелкин или Боярский, и не какие-то люди в Роскомнадзоре. Видимо, существует какая-то неведомая сила или структура, которая всё это решает. В силу ее неочевидности для публики на нее невозможно как-то влиять.

Это началось не сегодня и не вчера. Когда еще в 2014 году блокировали сайты «Kasparov.ru»*, «Ежедневный журнал», «Грани.ру» и ЖЖ Навального, то невозможно было разобраться в истинных причинах принятия этого решения. То же самое было с заблокированными региональными медиа, которым Роскомнадзор тоже ничего не смог ответить о причинах такого решения.

Уже тогда это была очень непрозрачная история, которая со временем лишь усугублялась. То есть стало не только почти невозможным обжаловать необоснованное решение о блокировке, но и найти ответственного за него.

Более того, со временем развелось множество всяких реестров — реестр компаний, подлежащих «приземлению», или реестр организаторов распространения информации, в которые добавляли те компании, на которые хотят влиять, но нет прозрачных, единых для всех и обсуждавшихся в обществе критериев. Кстати, реестр иностранных агентов — тоже пример такого списка, про который невозможно понять, за что кто-то туда попал и как ему оттуда выбыть.

Вдобавок ко всему этому у нас придумали национальную систему доменных имен, совместно с которой внедрили непонятно как действующие технические средства противодействия угрозам (ТСПУ). Опять-таки совершенно непонятно, кто принимает решение о том, что является угрозой, и как это должно быть заблокировано.

Фатализм и социальная апатия

Из-за того, что подлинные авторы всех таких решений остаются за кулисами, каждое новое ужесточение в сфере интернета общество воспринимает как погоду на улице. Дескать, если идет дождь, то накинем плащ и возьмем зонт (то есть включим VPN), а когда появится солнце — переоденемся в шорты, но зонт далеко убирать не будем. Подобная общественная пассивность в отношении блокировок в интернете в итоге приводит к продолжению наступления государства на сетевые свободы.

Когда эта история в начале десятых годов только начинала развиваться, то мало кто обращал внимание на ее первых жертв. Общество в целом, и журналистское сообщество в частности, оставались равнодушными к их страданиям. Когда заблокировали ЖЖ Навального, то «патриоты» этому радовались, а теперь после так называемого «замедления» телеграма они сами оказались в аналогичной ситуации. Особенно это касается людей на фронте, которые теперь не могут друг с другом нормально коммуницировать.

Нежелание протестовать и фаталистическое отношение к волюнтаристским действиям властей имеет и другую сторону — расцвет рынка VPN-сервисов. В результате появилось немало дельцов, которые ими активно торгуют, и этих людей нынешняя ситуация явно устраивает. Чем хуже для общества, тем лучше для них.

То, к чему мы сейчас пришли, напоминает известную фразу немецкого пастора Мартина Нимёллера:

«Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист… Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей. А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать».

Я считаю, что сейчас обсуждать технические проблемы телеграма или историю блокировок интернет-ресурсов в современной России следует исключительно в контексте того, что пора вообще менять отношение к происходящему, говорить об этом громче и пытаться использовать этот фактор как аргумент на будущих парламентских выборах.

Грозит ли России цифровой ГУЛАГ?

В некотором роде мы и так уже находимся в цифровом ГУЛАГе. В первую очередь это касается иноагентов, которых просто поразили в гражданских правах, и тех людей, которых осудили за их посты в интернете. Во-вторых, это касается всего, что связано со онлайн-слежкой за гражданами. Например, в российской столице почти на каждом подъезде установлены камеры от фирмы Hikvision, находящейся под западными санкциями из-за участия в слежке за людьми, проживающими в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая.

Например, несколько лет назад с помощью системы распознания лиц в столичном метро задерживали участников оппозиционных митингов и некоторых оппозиционных активистов и депутатов. Такая практика еще не используется повсеместно только из-за того, что Россия пока не готова совсем отказываться от претензий на роль более или менее свободной европейской демократической страны.

К сожалению, пока несколько лет назад активная часть российского гражданского общества о чем-то между собой спорила, обсуждала с Венедиктовым*, как правильно сделать электронное голосование и занималась другими малозначительными делами, вокруг всех нас как-то незаметно выстроили замечательный забор. Сначала внутри периметра был относительно свободный режим, велодорожки и прочие радости жизни, но потом регламент постепенно ужесточался. И только со временем мы вдруг обнаружили, что вдоль этого забора появились вышки и колючая проволока.

Я считаю, что сегодня уже совершенно бессмысленно обсуждать, что будет дальше с телеграмом, и кто станет следующим после него. Сейчас главный вопрос — как нам выжить посреди этого строящегося цифрового ГУЛАГа? Мы все сейчас существуем в парадигме: «Умри ты сегодня, а я завтра».

Могут ли приложение для слежки за мигрантами «Амина» распространить на всех россиян?

Ничего технически не мешает распространить это приложение на всех россиян. Кроме разве что конституции, в которой еще остались некоторые положения о презумпции невиновности, незыблемых правах и свободах человека и гражданина. Но если будет принято соответствующее политическое решение, то не составит никаких проблем масштабировать приложение «Амина» на всю страну.

Сейчас его быстро протестируют на четырех регионах, доведут до ума, и можно будет вводить систему социального рейтинга, как в Китае. Вот вам и цифровой ГУЛАГ во всей красе и благолепии!

Эта история началась еще во время эпидемии ковида. Она очень серьезно подорвала отношение государства и общества к частной жизни человека, к его неотъемлемым прежде правам. Это было везде, но, на мой взгляд, в Европе это не было так очевидно, как у нас.

Во время ковида в России ввели административное наказание «за публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан» — то есть для антиваксеров. Но именно это стало основой для принятия в первые недели СВО законодательства о «о фейках и дискредитации ВС РФ». То есть борьба за здоровье нации, чтобы люди не вымерли от страшного вируса, как в какой-то антиутопии, привела в итоге к преследованию за слова, звездочки и даже пустые листы, и введению приложения для слежки за людьми.

Может ли ситуация с Telegram откатиться назад?

То, что на днях Telegram заблокировал свыше 200 тысяч разных каналов и групп, совершенно не означает, что Дуров решился на компромисс с российскими властями. Тут хорошим индикатором может служить телеграм-канал Юлии Навальной или партии «Яблоко» — если они на месте, то ни о никакой договоренности не идет и речи.

Дело в том, что в интернете действительно есть множество реальных преступников, мошенников, пропагандистов насилия и ненависти, которые научились очень быстро восстанавливать свою инфраструктуру. История нигерийских писем давно в прошлом. Сегодня кибермошенничество и кража персональных данных — это очень хороший автоматизированный бизнес. В том же ряду и создание фейковых телеграм-каналов и многочисленных ботов, и взломы аккаунтов.

Поэтому я могу предположить, что Telegram блокировал именно те каналы и группы, которые каким-то образом были связаны с криминальным бизнесом. Просто нужно понимать, что даже под угрозой блокировки руководство Telegram способно идти на уступки лишь до определенного уровня.

В свое время у нас пытались прижать Google и Facebook**, но это в основном базировалось на том, что их Government Relation (отделы по взаимодействию с государством) пытались нравиться российскому государству. Этом их коренное отличие от Apple, которую вместе с Telegram российская эмигрантская оппозиция совершенно необоснованно обвиняла в сотрудничестве с Кремлем.

Соответственно, с Telegram происходит примерно то же самое. Фактически его разблокировали в 2020 году, но скандальное решение суда 2018 года до сих пор действует, как действует пакет Яровой и закон 2021 года № 236-ФЗ «О деятельности иностранных лиц в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» на территории Российской Федерации».

Наше государство ничего не может дать Дурову взамен, а то, что в состоянии предложить, ему и даром не надо. Поэтому скорее всего сохранится нынешний статус-кво — Telegram в России будут потихоньку блокировать, а граждане по-прежнему продолжат применять хорошо известные им средства обхода блокировок — VPN-сервисы либо прокси-сервисы, оставшиеся в настройках мессенджера еще с 2018 года.

Сломают ли все эти блокировки интернет в России, и не отстанет ли она в сфере цифровизации?

Такая угроза не только вполне реальна, но и уже полным ходом реализуется. Есть очень красноречивый пример. В законе о суверенном интернете упоминаются владельцы так называемых номеров автономных систем. Это такие идентификаторы оператора, которые имеют свою политику маршрутизации и в глобальном интернете действуют самостоятельно. Сейчас их всего в мире около 70 000 единиц, а в 2018 году было около 60 000 единиц.

Примерно в 2017 году в США имелось около 20 000 номеров автономных систем, а в России — 6 000. То есть в то время наша страна была на втором месте по количеству участников глобальной маршрутизации.

Но уже в 2020 году нас обогнали Китай, Индия, Япония и некоторые другие страны. А в Российской Федерации, когда только еще появились законы о блокировках и началось административное и лицензионное давление, это количество постепенно пошло на спад.

То есть во всем мире этот показатель растет, а у нас падает. Это наглядный признак того, в каком направлении сейчас движется инфраструктура интернета в России. Да, у нас строят новые кабели — например, по транзитному маршруту Европа-Азия — но количество желающих участвовать в этом бизнесе в России неуклонно падает. Это прямо инфраструктурная история, напрямую касающаяся суверенно-интернетного регулирования. И давление на интернет в России с тех пор только усиливается.

Например, когда началась СВО, российскую экономику очень серьезно поддержало наличие разветвленной сети маркетплейсов, несмотря на их отключение от SWIFT. Но благодаря этим маркетплейсам экономика продолжала стабильно работать. И что мы видим сейчас? Фискально-регуляторное давление на российские маркетплейсы за последние четыре года постоянно усиливается, делая этот бизнес всё менее прибыльным.

Какое-то время монстры-монополисты будут еще по инерции как-то двигаться вперед, усиливая и ужесточая тот цифровой ГУЛАГ, который строится вокруг нас. На инфраструктуру слежки за гражданами в стране денег хватит, но на развитие экономики в целом, появление новых стартапов, сервисов и возможности адекватно реагировать на новые цифровые вызовы — вряд ли.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

* внесен Минюстом в реестр иноагентов

** Facebook принадлежат компании Meta, чья деятельность по их распространению на территории России признана экстремистской и запрещена