2026 год начался с бурных новостей из Западного полушария, которые на время заслонили другие горячие темы мировой повестки. Завершится ли военный конфликт на Украине в 2026 году, есть ли риск, что начнется полномасштабная война между Европой и Россией, наступит ли мир на Ближнем Востоке — своими прогнозами в интервью RTVI поделился депутат Европарламента от французской партии Марин Ле Пен «Национальное объединение» Тьерри Мариани.
«Заморозка украинского конфликта произойдет в первой половине 2026 года»
— Когда завершится военный конфликт на Украине? Может ли это произойти уже в 2026 году?
— На мой взгляд, да — конфликт на Украине обязательно закончится в 2026 году. Не потому, что все вдруг станут разумными или великодушными, а потому что политические, экономические и стратегические условия, поддерживавшие эту ***** [военный конфликт], больше не устойчивы.
Ни Украина, ни Евросоюз не могут позволить себе продолжать это бесконечно. Украина истощена — демографически, экономически и в военном аспекте тоже. А Европа платит очень высокую цену в плане энергоснабжения, инфляции, промышленной конкурентоспособности и социальной стабильности. Эта ***** [военный конфликт] стала бременем, которое наши общества больше не могут нести без серьезных внутренних последствий.
Andriy Andriyenko / Ukraine’s 65th Mechanized Brigade / AP
США, со своей стороны, больше не хотят финансировать конфликт в прежнем объеме. Он в значительной степени поддерживался, поощрялся и политически формировался американскими демократами, и этот цикл подходит к концу. Дональд Трамп и значительная часть американского политического истеблишмента ясно дают понять, что Украина больше не является для них приоритетом.
У Соединенных Штатов теперь есть другие стратегические приоритеты — в частности, возобновление доктрины в стиле Монро, ориентированной на собственное полушарие, и крупная стратегическая конкуренция с Китаем. В этом контексте Украина больше не центральный элемент американских интересов.
Точную дату, когда именно завершится конфликт, назвать невозможно, но, по моему прогнозу, урегулирование путем переговоров или, по крайней мере, заморозка конфликта произойдет в первой половине 2026 года, когда политическая реальность в Вашингтоне и экономическая реальность в Европе полностью сойдутся воедино.
Это не будет идеальный мир, и он не удовлетворит всех. Но это положит конец иллюзии, что эту ***** [военный конфликт] можно выиграть военным путем одной стороной без неприемлемых издержек для остального мира.
— Снимет ли Евросоюз санкции после этого?
— Если Соединенные Штаты отменят свои санкции против России, у ЕС не останется реального выбора, кроме как последовать их примеру. Идея о том, что у Европы есть автономная санкционная политика, независимая от Вашингтона, в значительной степени — фикция. Эти санкции были разработаны, политически мотивированы и скоординированы совместно с США. При этом они обошлись Европе гораздо дороже, чем американской экономике.
Если Вашингтон изменит курс — по стратегическим, экономическим или дипломатическим причинам — Европейскому союзу станет политически и экономически невозможно самостоятельно поддерживать жесткий режим санкций. Отрасли европейской промышленности, европейские потребители и правительства Европы немедленно потребуют согласованности действий, чтобы избежать конкурентного преимущества.
Так что да, если американцы снимут санкции, европейцы последуют их примеру. Не по убеждению, а по необходимости. И впоследствии это будут представлять как «европейское решение», хотя всем известно, откуда исходит реальный стратегический импульс.
«Единственный вариант сегодня — это мир»
— Когда Россия и западные страны смогут полностью восстановить отношения?
— Думаю, это может произойти гораздо раньше, чем люди себе представляют. История показывает, что международные отношения восстанавливаются не тогда, когда исчезают проблемы, а когда перестраиваются интересы. И это уже происходит.
Соединенным Штатам и в принципе западным странам нужна Россия — не как друг, а как удобный стратегический партнер, в частности, как крупный поставщик сырья и дешевых углеводородов. Наши экономики ресурсоемки, и энергетическая безопасность остается центральным вопросом, что бы ни говорили официальные лица.
В то же время в стратегической конкуренции с Китаем, Вашингтону невыгодно подталкивать Россию к глубокому структурному альянсу с Азией. Россия, полностью привязанная к Китаю, коренным образом изменит глобальный баланс сил — и не в пользу Запада.
Dmitri Lovetsky / AP
Поэтому, как только конфликт на Украине будет заморожен или урегулирован, начнется очень прагматичный процесс нормализации. Вероятно, он начнется незаметно — через торговлю, энергетику, финансы и дипломатию — и лишь позже будет официально признан на политическом уровне.
— Существует ли риск негативного сценария? Могут ли европейские страны и Россия вступить в войну? Ведь в последнее время о таком развитии событий говорят все чаще…
— Нет, это несерьезно. Это нереалистичный и безответственный вариант.
Ядерные державы не должны воевать друг с другом, к тому же на практике это невозможно. Именно в этом и заключается основа стратегического баланса сил, созданного после Второй мировой войны. Сдерживание существует именно для предотвращения такого рода конфронтации. Прямая война между Россией и европейскими странами означала бы неконтролируемую эскалацию.
Поэтому, когда некоторые люди в Европе легкомысленно говорят о возможности войны, они не описывают реальный сценарий — они занимаются политической или медийной драматизацией. Некоторые делают это из идеологических соображений, некоторые из страха, некоторые -потому, что извлекают личную выгоду из атмосферы напряженности и эскалации. Но это не делает такой путь правдоподобным.
Единственный вариант сегодня — это мир. Переговоры, деэскалация и возвращение к стабильной архитектуре безопасности в Европе — какой бы несовершенной она ни была — это единственный рациональный выбор для ответственных правительств.
«Я не говорю, что ЕС развалится в 2026 году»
— Что может измениться в Европе в этом году?
— 2026 год, вероятно, станет годом сюрпризов, особенно в Европе.
Во-первых, политический ландшафт внутри европейских стран значительно изменится. Это видно повсюду: традиционные партии ослабевают, появляются новые политические силы, а избиратели становятся более нестабильными, более требовательными и более недоверчивыми к устоявшимся элитам. Это приведет к электоральным сдвигам, к появлению нового большинства и, порой, к политической нестабильности, но также и к подтверждению национальных политических предпочтений.
Pascal Bastien / AP
Во-вторых, сам Евросоюз приближается к моменту политической и финансовой нестабильности. У ЕС огромные долги, Союз структурно зависит от заимствований и все больше отрывается от повседневных забот своих граждан. В то же время легитимность его институтов все более открыто ставится под сомнение по всей Европе — не только так называемыми популистами, но и рядовыми избирателями, которые чувствуют, что решения принимаются без них, без демократического контроля.
Это сочетание — политическая трансформация на национальном уровне и институциональная хрупкость на европейском уровне — создает условия для серьезных перемен. Я не говорю, что ЕС развалится в 2026 году. Я говорю о том, что ему придется измениться, иначе он вступит в фазу серьезного кризиса.
Поэтому мой прогноз на 2026 год — это перестройка.
Год, когда то, что еще несколько лет назад казалось невозможным или немыслимым, внезапно становится политически реальным.
— Станем ли мы ближе к миру на Ближнем Востоке? Какие еще конфликты могут завершиться в 2026 году или, напротив, вспыхнуть?
— Мир на Ближнем Востоке, вероятно, действительно ближе, чем когда-либо за долгое время. По крайней мере, в том смысле, что большинство региональных игроков сейчас заинтересованы в стабилизации основных зон напряженности, а не в их дальнейшем обострении.
Среди ключевых игроков в регионе явно наблюдается стремление к умиротворению существующих конфликтных зон, особенно в Газе и Сирии. Не обязательно из-за идеализма, а из-за усталости, издержек и стратегического расчета. Все понимают, что постоянная нестабильность стала слишком дорогой в экономическом, политическом и социальном плане.
Тем не менее мы не должны быть наивными. В Сирии, в частности, ситуация остается очень тревожной. Исламистские силы, захватившие власть, продолжают тихо и часто без особого внимания СМИ ежедневно преследовать меньшинства — христиан, алавитов и друзов.
Так что да, какая-то форма стабилизации в Сирии может быть, но она будет хрупкой и морально очень несовершенной.
Если и есть страна, за которой мы должны очень внимательно следить в начале этого года, то это Иран. Он находится в центре многих соперничеств и амбиций. Тегеран занимает стратегическое положение в новой геополитической и глобальной динамике, которая возникает между Западом, Китаем, Россией, странами Персидского залива и азиатским миром в более широком смысле.
Иран может стать либо опорой региональной стабилизации, либо эпицентром нового крупного кризиса. Многое будет зависеть от того, как внешние силы будут к нему относиться, как будут развиваться внутренние противоречия и станет ли конфронтация или интеграция доминирующей логикой.
«Наш кандидат — Марин Ле Пен»
— В завершении хотелось бы немного поговорить о политической ситуации во Франции. Социалистическая партия объявила о том, что осенью хочет провести праймериз для выбора кандидата в президенты на 2027-й. Планирует ли «Национальное объединение» что-то подобное?
— В «Национальном объединении» мы не видим необходимости в организации праймериз, потому что обычно праймериз — это симптом. Симптом для партий, у которых больше нет руководства, четкой политической линии и динамики развития.
Это именно тот случай — что у Социалистической партии и, откровенно говоря, у Республиканской партии. Им нужны праймериз, потому что они расколоты, потому что они не уверены в своем курсе и потому что в их рядах не появляется естественный лидер. В «Национальном объединении» ситуация совершенно иная. У нас есть лидер, у нас есть политический курс и динамика.
— Кто будет представлять «Национальное объединение» на президентских выборах Франции в 2027 году? Будет ли баллотироваться Марин Ле Пен?
— Наш кандидат на следующих президентских выборах— Марин Ле Пен. Она — воплощение нашего проекта, она продвигает его годами и уже собрала миллионы голосов французского народа.
Марин Ле Пен
Christophe Ena / AP
Если — и я настаиваю, если — Марин Ле Пен будет лишена права баллотироваться из-за несправедливого судебного решения, которое вызовет очень серьезные демократические вопросы, то Жордан Барделла станет естественным кандидатом на ее место. Он — глава партии, он легитимен, популярен и представляет собой преемственность нашего политического движения.
В марте 2025 года Парижский суд приговорил Марин Ле Пен к четырем годам лишения свободы (два из которых — условно), пятилетнему запрету избираться на государственные должности и штрафу в размере €100 тыс. Такое решение было вынесено по делу о растрате средств Европарламента.